Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 25 – Ирина Котова

Короче, нормальный муравейник честолюбцев и сребролюбцев внутри нормального государства, ничем не отличающийся от любого другого. Кроме Йелловиня, наверное, там с этим строго, чуть что — на виселицу. Разница между Рудлогом и другими государствами была в том, что у других вся эта система была давно встроена в вертикаль монархии. Здесь же восстановленная монархия смешивала все карты и рушила все выстроенные, наработанные схемы.

И это не могло не привести часть участников этих схем к мысли, что землетрясения теперь уже далеко, да и кто знает — была бы глобальная катастрофа на самом деле или это выдумка монархистов, пожелавших вернуть Рудлогов на трон и использовавших естественные стихийные бедствия как предлог для этого. А вот мешающая им королева и ее семья — близко, очень близко. И, значит, ее можно убрать. И даже нужно убрать, а то время идет, деньги теряются.

Самое паршивое, что Тандаджи, судя по документам, придется проверять чуть ли не каждого своего сотрудника на причастность к зарождающемуся заговору. Потому что все указывало на то, что в ведомстве завелась крыска, а то и парочка. Иначе как объяснить неожиданную готовность отдельных мздоимцев к проверкам, когда проверки эти планировались буквально накануне? Или двух раскрытых агентов, работающих под прикрытием?

Был способ легко и просто предателей вычислить, и в ближайшее время Майло собирался этим заняться. Нужно просто собрать их всех и загрузить работой, а потом посмотреть, какая информация куда уйдет. И болящих, и раненных, и отпускников и даже, — тут он поморщился, — тех, что со сломанными ногами и дурной головой.

Пролистав документы, он недовольно посопел, посмотрел на часы. Через полчаса нужно идти домой, иначе супруга снова устроит вечер показательного молчания, а мама — вечер показательной болтовни, в пику невестке. Иногда он желал, чтобы они поменялись инструментами воздействия.

Но, прежде чем уйти, он снял ботинки и носки, скрестил ноги, наклонился, сел и выдохнул. Затем поднял таз, глядя в потолок и высунув до упора язык. Скрутился влево, вправо, перевернулся, встал на голову, подняв вверх сплетенные ноги с оливковыми ухоженными ступнями.

Ежедневные утренние и вечерние комплексы до-тани — оздоровительной духовной и физической практики с его печальной нищей родины помогали бывшему тидусскому мигранту практически никогда не терять хладнокровия. Они также служили прекрасным стимулом для пищеварения. И поддержания потенции. Иногда, после вечерних баталий, только это могло заставить жену открыть рот. В хорошем, конечно, смысле.

Жаль, что до-тани никак не могла поспособствовать закрытию рта матушки, но Тандаджи относился к этому со всем терпением уважающего старость давшей ему жизнь женщины человека.

Алина, месяц назад, первое сентября

Первое сентября выдалось дождливым и ненастным. Алина закуталась в свое пальтишко, взяла рюкзачок с взятыми накануне в библиотеке книгами, аккуратно заготовленными ручками и разноцветными маркерами для подчеркивания, и кучей толстых тетрадей. Был там и план Магического Университета, и список с именами-отчествами преподавателей, которые она не успела выучить наизусть, и расписание занятий, которое она старательно переписала.

И салфетки для протирания очков, конечно. И несколько сотен руди, выделенных Мариной на обеды в столовой. Она их тратить не хотела — навезла из дома закруток, овощей с огорода и консервов, но и оставлять в комнате боялась. Народ в общагу заехал самый разнообразный.