Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 126 – Ирина Котова

Он полез в карман на бедре, наклонился, расслабился, и она, чувствуя, как выворачиваются руки в плечах, резко выгнулась далеко назад — не зря ведь занималась гимнастикой, ударила головой, развернулась, впечатала отшатнувшемуся мужчине в грудь согнутые в коленях ноги. Жаль, что сняла ботинки, эффект был бы больше. А так только выиграла время, чтобы отскочить к сейфу. И опять между ними была кровать. Плечи противно ныли. И она была вся мокрая от пота, из-за этих обезьяньих прыжков. Тяжело дышала.

Демьян Бермонт тоже тяжело дышал, резко втягивая носом воздух, и снова рассматривал ее, теперь уже с нехорошим интересом. Глаза почернели, по коже пробегала мелкая раздраженная дрожь, на скуле его наливался синяк, из носа сочилась кровь. Он слизнул ее языком, на миг мелькнули клыки, и теперь стало по-настоящему страшно.

Полина шагнула к окну, не думая, долбанула локтем по высокому стеклу, тут же переместилась к дальней стене под звук падающих осколков, потому что ее противник снова невероятно быстро метнулся через кровать, развернулся, хватая воздух, мазнув пальцами по ее куртке. Уже рыча, не снижая темпа, прыгнул наперерез, но она снова ускользнула, снова вскочила на кровать. Выход был только один, теперь бы завершить этот круг и выпрыгнуть. Плевать на подвеску, спастись бы самой. Успела заметить его движение, кувыркнулась назад, через голову, и почти успела сделать второй кувырок. Почти.

Полли зависла плечами над полом, прижатая к постели тяжелым мужским телом и удерживаемая за волосы жесткой рукой. Он все еще тяжело дышал, и черные глаза его пугали.

Зашипела, впилась ногтями во влажную шею, попыталась вывернуться, но он дернул ее на себя, поднимая, зарычал, показывая клыки. Глаза были совсем звериные, безумные и темные. Наклонился, впился в ее губы, царапая, крепко держа за волосы и не давая отвернуться, сидя на ее бедрах и разрывая кожаную куртку на спине вместе с лямками рюкзака. Так, будто они были соломенными.

Он чуть не задушил ее, пока рвал одежду, воротник больно передавил горло, и Полина захрипела, полосуя его спину ногтями и кусая его за губу. Во рту была его кровь, но было все равно, только бы выбраться, спастись, убежать.

Бермонт словно не чувствовал боли. Отстранился, рванул куртку уже спереди, обнажая плечи и грудь, потянул ее за волосы назад, чтобы выгнулась дугой, прикусил сосок. Придерживая ее за талию, начал вылизывать его, как животное. Дыхание его было рваным, сиплым, сердце бухало, он урчал и рычал, задевал ее клыками, и это было так страшно, что Пол заплакала.

Не было сил сопротивляться, она словно отстранилась от происходящего, чувствовала бегущие по щекам слезы, и обещала Великой Богине, что если та спасет ее, то Полли никогда-никогда не будет больше воровать, даже канцелярскую скрепку чужую не возьмет. Я все поняла, Матушка, я больше не буду… Только спаси, Матушка, от этого жадного полузверя свою дурную дочь, не допусти … не допусти…

— Пожалуйста, не надо, — просила она сквозь слезы, когда он снова, чуть сместившись, опустил ее на кровать, почти нежно огладил живот, расстегнул штаны, потянул вниз, разорвал. Прижался к ней горячим тяжелым телом, поцеловал снова, прикрыв глаза, уткнулся носом ей в плечо, подсунул руку под бедро, отводя его в сторону. Он тихо порыкивал и гладил ее, гладил настойчиво, по плечам, рукам, по раскрытым бедрам, вжимался в нее, так и не открывая глаз.