Книга Королевская кровь. Книга 1, страница 48 – Ирина Котова

Я был так слаб, что почти не мог шевелиться. Старик каждый день уходил на охоту, но часто возвращался ни с чем. Иногда с ним уходила старшая из сестер, а младшая хлопотала по хозяйству. Я наблюдал за ней, и за ее сестрой, и за их отцом, когда они возвращались. Если мясо добыть не получалось, мы ели овощную похлебку и их домашний хлеб. Точнее, сначала они кормили меня, а потом уже ели сами. Удивительные люди.

Старшую сестру зовут Таисия, а младшую Лори. Младшая красавица, каких поискать. Я часто заглядывался на нее даже в том состоянии, так хороша она. Золотистая кожа, темные блестящие волосы, пухлые губки, бровки вразлет…

Старшая некрасива, а лицо ее с одной стороны обезображено давнишней встречей с горным леопардом. У нее мягкие русые волосы и строгие голубые глаза. Она широка в кости, но спину всегда держит прямо, как будто и не стесняется своего увечья. Все-таки какое счастье, что у нас настолько отличается регенерация и шрамы рассасываются без следа!

Я был все еще слаб, и практически не мог двигаться. В глазах иногда начинала стучать темнота, и мне хотелось перекинуться и попробовать их крови. Видят Боги, чего мне стоило подавлять дракона. Ты знаешь, Нори-эн, как подавляет человека голод, ты ведь сам через это прошел. Иногда мне казалось, что я трачу последние крохи энергии на то, чтобы обуздать его.

Их домик небольшой, одноэтажный, с белыми мазаными стенами и голубыми наличниками на окнах. Внутри кухонька и две комнатки. Старый Михайлис уступил мне свою комнату, а сам расположился на кухне. Мы почти не разговаривали, я не мог, только сипел, а обитатели домика сами по себе были не очень разговорчивы.

Внутри всегда тепло, и топится печка, но мне все равно было недостаточно тепла! Я все время мерз, иногда не мог двинуться от судорог. Тело пыталось восстановиться, но ему не хватало пищи, хотя я ел больше, чем мои хозяева втроем. Но ведь надо было накормить голодного дракона, а для него это была капля в море. Меня иногда выводили на солнышко, и я сидел, укутанный в несколько одеял, и грелся. От невозможности восстановиться мне все время было холодно, и я трясся, пока не свалился в лихорадке.

Той ночью меня бросало то в жар, то в холод. Старый Михайлис ушел вниз, в селение, за целителем, а девушки следили за мной. Через несколько часов пришел целитель, осмотрел меня, и я услышал, как он что-то взволнованно говорит старику. В меня влили какое-то лекарство, и я наконец-то заснул.

Проснулся я весь в поту, стуча зубами от холода. Я пытался позвать на помощь и не смог издать ни звука. Упал на подушку, закрыл глаза и вдруг почувствовал теплые руки на лбу. Это Таисия. Она обтерла меня, приговаривая «Потерпи, я знаю, что тебе холодно, сейчас пройдет», переодела в сухое белье, и мне сразу стало теплее. Помогла дойти до уборной, потому что я не мог себе позволить, чтобы хрупкие женщины выносили за мной, если я в сознании. Путь до уборной и обратно отнял все мои силы, я буквально висел на ней, пока мы доползли до моей постели. Она перестелила ее, усадив меня на стул. Я наблюдал за ней и остро ощущал свою слабость, и то, что мне нечем отблагодарить этих людей.

Меня снова начинает трясти. Она укладывает меня в постель, укрывает одеялами, приносит завернутый в ткань нагретый кирпич, чтобы укрыть ноги. Мне холодно, и она поит меня горячим молоком, которое немного убавляет дрожь. Мне кажется, что я умираю от холода, и тут она поднимает одеяла и ложится ко мне, прижимается и говорит «Тихо, тихо, сейчас станет лучше». Не сразу я понимаю, что она так греет меня. Я лежу на спине, а она, обхватив меня руками и ногами — сбоку, и я чувствую, как бьется ее сердце. Тело у нее горячее, как солнце, и дрожь почти уходит. Я засыпаю, а когда просыпаюсь, ее уже нет рядом. Сестры вдвоем уходят на охоту. Старик смотрит на меня и качает головой, но ничего не говорит.