Книга Королевская кровь. Книга 1, страница 47 – Ирина Котова

— Хочешь, я пойду сегодня с тобой, Малыш?

Его спина замерла, и прошло несколько мгновений, прежде чем он глухо сказал:

— Нет, Вики, не нужно. Иди домой.

Она только горько улыбнулась. В который раз.

Белый Город Истаил, Пески, конец августа

Садись, брат, хорошо, что ты проводил меня в мои покои. Да, я пьян, я пьян от того, что я живой и оттого, что они все мертвы. Мама, отец… Во мне бьётся безумная надежда на то, что они, так же как и я, как все мы, чудом спаслись…

Что тебе рассказать? Когда нас поймали в камень, я находился выше, чем ты, поэтому, наверное, и выжил. Отец с матерью парили под нами. После того, как прилетел стазис, я еще чувствовал их, чувствовал и когда мы погружались во тьму. Они успокаивали нас, помнишь? Пытались бороться, пытались спасти нас…

Иногда я думаю, что я выжил, потому что не стал бороться, а они умерли, потому что потратили лишние силы, пытаясь противостоять проклятому Седрику.

Нет, я не хочу спать. Я боюсь спать. Смешно, да? Теперь я боюсь темноты и боюсь засыпать, потому что ночью я снова оказываюсь там, под тысячами тонн скалы и задыхаюсь, бьюсь, не могу вырваться. Кто бы знал, что взрослый дракон может вести себя, как истеричка? Мне очень стыдно, но я поэтому и напиваюсь, чтобы отключиться и спать без снов…

Не надо меня жалеть, я не маленький. Ну хорошо, пусть для тебя я всегда малыш, но я тебе шею сверну, если ты еще при ком это повторишь. Да, брат, я тоже тебя люблю. Знаешь, а пойдем наверх, а? Как в детстве, посмотрим на Город на закате?

Двое очень похожих красноволосых мужчин сидят на скате крыши второго этажа дворца. Только один крепкий, с длинными волосами, завязанными в узел. Другой исхудавший, с неровно отрастающими короткими волосами. Черты лица его немного мягче, чем у старшего, а кожа отливает не перламутром, а золотом. Присмотревшись, можно заметить и другие отличия — в волосы старшего вплетен амулет, напоминающий ключ, а тело их покрыто едва видными отличающимися узорами, которые не проступают в свете солнца, зато ночью, напитанные солнечной энергией, мягко, чуть заметно светятся.

Небо светится синевой и пурпуром, огромное солнце дрожит в вечернем мареве, опускаясь за горизонт. Дворец расположен на возвышении, и Белый город, окрашенный закатом в нежно-розовый цвет ручейками улиц уходит вниз, светится огоньками в длинных и густых синих тенях между домами, гудит многоголосым Базаром, звучит вечерними молитвами в храмах богов. Они молчат и смотрят, словно подпитываясь желанием жить от тех мальчишек, которыми они когда-то были, и которые приходили сюда с мамой почти каждый вечер провожать солнце.

Младший внезапно закрывает лицо руками и трясется от горьких рыданий, всхлипывая и шмыгая носом, как в детстве. Старший, ничего не говоря, обнимает его. В глазах его тоже стоят слезы. Сейчас можно, ведь никто не увидит, как они оплакивают родителей.

— Как мы будем теперь жить, брат? Без всех них? И зачем, почему я выжил, а они — нет?

Самое забавное, что я даже не помню, как улетал с места заключения. Помню ощущение безумной легкости, я тогда еще подумал, что я наконец-то умер.

Я не помню, куда и сколько я летел. Помню, что очнулся в хижине в горах. В этой хижине жили старик и две его дочери. Старика зовут Михайлис. Он охотник, отшельник. Потом я узнал, что они нашли меня, лысого, истощенного, всего измазанного кровью, среди остатков их скудного стада из трех козочек. Добрые люди не поняли, кто я такой, подумали, что на коз напали волки, и разорвали их, а откуда взялся я — непонятно.