Книга Дочь солнца, сын луны, страница 55 – Ната Лакомка

— А ты? – Джиан схватил её за руку. – Поедешь ли ты со мной?

— Куда муж – туда и жена, – ответила Сяо Ян просто. – Зачем тут две лошади под седлом, как ты думаешь?

Джиан усадил жену в седло, отвязал лошадей от повозки и сам сел верхом.

Слуги опомнились и заголосили, что им приказано доставить госпожу Ся в уезд Сянь Джао, но Джиан так посмотрел на них, что они не осмелились их останавливать.

Лошади проскакали по улицам утреннего Даньланя, выехали за ворота, удалились от города, и только тогда Сяо Ян придержала свою лошадь, сворачивая к лесу.

— Значит, разгадал моё послание? – спросила она, пуская лошадь шагом.

— Разгадал. Это стихотворение сокровенных окончаний! Читать следовало лишь последние слова в каждой строке и получалось «будь стоек, близко спасение».

— Верно, – Сяо Ян улыбнулась мужу. – Я боялась, что ты что-нибудь сделаешь с собой… И хотела, чтобы императрица поверила, что ты мне безразличен, чтобы она ничего с тобой не сделала. Я боялась, что если принесу приказ, она придумает что-то ещё, а больше шпилек в рукаве у меня не припрятано.

— Ты правильно её разгадала, – Джиан поймал поводья лошади жены, заставляя остановиться, спрыгнул на землю и снял Сяо Ян, сжав в объятиях. – В этой истории я был дураком, а ты проявила себя, как мудрый стратег. Ты ведь меня простишь?

Сяо Ян погладила его по голове, приложила ладонь к его грязной, запачканной кровью щеке и сказала:

— Просто кто не делает подлостей, тот не ждёт их от другого. Ты честный, открытый и прямодушный. Поэтому я и полюбила тебя. И всё, что я делала, было только для тебя. Пять лет назад я уже знала, что ты станешь великим человеком, и что императрица не простит тебе этого. Пять лет я прятала императорский приказ в отцовском саду, под орхидеями, и не рассказала об этом даже ветру. Если помнишь, когда-то я поклялась, что буду заботиться о тебе. Я сдержала клятву?

— Сдержала, – сказал Джиан прежде, чем поцеловать ей.

— Куда мы отправимся? – спросила Сяо Ян немного позже, склонив голову ему на грудь.

— Куда захотим. Теперь мы свободны. Солнце будет освещать нам путь днём, луна – ночью. Моя сила и твой ум – мы найдем, где их применить.

— Хорошо, как скажешь, дорогой супруг. Только сначала давай завернем к лотосовому озеру.

— Хочешь там искупаться? – Джиан невольно хмурится. – Что за такая тяга к этому озеру? Всё ли ты рассказала мне?

— Искупаться придётся тебе, – засмеялась Сяо Ян, щёлкнув его по лбу. – Тебя надо перевязать, тебе надо переодеться, и… не ревнуй. Там на дне озера я спрятала шкатулку с частью своего приданого. Согласись, твоей силе и моему уму не помешают немного серебра и жемчуга. Хоть и говорят, что влюблённый сыт, имея только воду, но с деньгами и любовь слаще.

Теперь засмеялся Джиан, до слёз на глазах.

— Так вот что ты забыла в этом озере! Я должен был догадаться, что моя Сяо Ян не из тех, кто делает что-то просто так. Ты всё предусмотрела! Ты знаешь всё.

— Нет, не всё, милый, - ответила Сяо Ян и опустила ресницы. – И теперь я совершаю, быть может, самый опрометчивый поступок в своей жизни. Теперь я полностью отдаю себя в твои руки и буду во всём зависеть от тебя. Выдержишь ли ты такую ношу?

— Ты уже давно сделала это, – сказал Джиан, притягивая её к себе. – Когда стала моей там, под соснами. Только тогда тебя это не страшило.

— Тогда всё было иначе, – она посмотрела на него, и глаза её затуманились, но Джиан снова её поцеловал.

Поцеловал крепко, так, что у неё загорелись губы и щёки.

— Желаешь обрести сердце другого, никогда не бросай его, – сказал он. – Помнишь такую пословицу? Когда-то я поклялся, что ты будешь только моей. Сейчас хочу поклясться, что будешь моей навсегда. До самой смерти. Хочу состариться вместе с тобой, держа тебя за руку.

— Пошли уже за ларцом, пока за нами не отправили погоню, – оборвала его клятвы Сяо Ян, но щёки её горели, горели, и губы дрожали, а глаза блестели, как отполированный чёрный нефрит. – Прибереги своё любовное красноречие для ночи, Джиан.

Взявшись за руки, муж и жена отправились к лотосовому озеру, ведя лошадей за поводья.

Осталось сказать, что беглецов долго искали, но так и не нашли. Куда они отправились – на запад, на север, на восток или запад – так и осталось тайной.

Спустя четыре года императрица Линси была свергнута евнухами и казнена. Юный император, которому исполнилось четырнадцать лет, приказал посмертно лишить её всех званий и привилегий, и похоронить, как простолюдинку, закрыв ей лицо волосами, чтобы не видела неба, и насыпав в рот риса, чтобы не могла оправдаться за свои злодеяния перед богами.

Кланы императорских советников то ссорились, то мирились, кто-то возвышался, кто-то отправлялся в ссылку, но очень долго в Даньлане рассказывали историю о том, как гордая красавица отказала сыну наложницы, и о том, что красные нити настоящей любви иногда растягиваются, иногда запутываются, но никогда не рвутся.

Конец