Книга Моя драгоценная гнома, страница 90 – Ната Лакомка

— А может, ты вообразил себя чистокровным? — продолжал издеваться эльф. — Ну и что, что сапоги грязные, зато чиста душа. Так, гном?

Я молчала, и он пренебрежительно фыркнул:

— Он, наверное, и разговаривать не умеет. Эй! Посторонись! — он помахал рукой перед моим лицом. — Мне надо пройти, убирайся с дороги.

Разумеется, я и шагу не сделала, и эльфы за моей спиной возмущенно зароптали.

— И правда надо позвать гвардейцев, — сказала одна из эльфиек, — эти гномы совсем распоясались.

— Не надо гвардейцев, я с ним сам разберусь, — заявил эльф, задиравший меня, и приказал: — Прочь с дороги, сброд.

Так как я не двинулась с места, он толкнул меня — ладонью в основание челюсти. Не больно и не сильно, но ужасно обидно. Не имея возможности ответить обидчику тем же, я демонстративно утерла рукавом лицо, словно эльф мог меня запачкать.

— Вы посмотрите! — саркастически засмеялся эльф. — Да он крепкий орешек!

Он собирался толкнуть меня во второй раз, но в это время между нами встал Дагобер. Был он повыше задиристого эльфа, и настроен явно не дружелюбно.

— Оставь парня в покое, — сказал Дагобер и кивнул мне: — Пойдем.

Я с облегчением оторвала ноги от пола и тут же юркнула за спину своему защитнику. Мутузить эльфийского принца без свидетелей — это одно, а драться с эльфом на людях — совсем другое. За такое полагалось до пяти лет лишения свободы. С публичной поркой, между прочим.

— Так это твой хомяк? — засмеялся кареглазый эльф.

— Это мой гном, — поправил его Дагобер без улыбки, взял меня за плечо и хотел увести, но кареглазый не позволил этого сделать.

— А где ты его раздобыл? — пристал он к Дагоберу. — И зачем он тебе? Сапоги чистить? Да у него такие руки, что на него и смотреть — запачкаешься.

— Не твое дело, — Дагобер подтолкнул меня к лестнице, а вслед нам полетел звонкий смех — эльфы потешались над нами.

Но принц даже не оглянулся, поднимаясь по лестнице.

— Ты почему не ушел, а стоял на виду? — спросил он, когда мы поднялись на второй этаж. — Мог бы сесть в углу, никто бы тебя не заметил.

— Не захотел, — буркнула я.

— Поосторожней, — посоветовал Дагобер, открывая двери номера «13» на втором этаже и пропуская меня первой. — Здесь гномов не любят.

— Как будто где-то их любят, — ответила я еще ворчливее.

В номере было темно. Я остановилась у порога, не зная, как себя вести. В глазах противно щипало и хотелось поплакать от жалости к себе. А виной всему — заступничество Дагобера. Тупое заступничество. Оно еще более унизительно, чем прямые оскорбления. Не слишком-то принц торопился мне на помощь. Вмешался только когда я получила плюху. Надо думать, оскорбления не казались ему чем-то слишком обидным. Ведь он обзывал меня и похлеще.

— Мэр в отъезде, к утру вернется, — рассказывал Дагобер, сбрасывая сапоги возле порога и проходя к зашторенному окну. — Сейчас принесут поесть, отдохнем, вымоемся, выспимся, а завтра решим, куда направить стопы. Ты согласен, Эрм?

— У меня есть выбор? — желчно отозвалась я. — Мне под кровать сразу лезть или как?

— Обиделся? — Дагобер повозился у окна, и вот шторы поползли в разные стороны короткими рывками. — Не обращай внимания.

— Легко сказать… — начала я и замолчала.

Не знаю, был ли этот номер самым лучшим в гостинице, но я никогда не видела ничего более красивого и уютного. Не очень большой — как раз шагов двенадцать — то что надо, чтобы чувствовать себя уверенно тем, кого сковали колдовским заклятьем. Можно ходить от стены к стене и не бояться помереть от удушья.