Книга Моя драгоценная гнома, страница 167 – Ната Лакомка

Единственное, чего я так и не смогла сделать — заговорить с герцогом Аскобером. Больше всего я боялась, что он пригласит меня танцевать, и отказаться будет невозможно. Но герцог сидел за столом в компании Жабыча и посматривал на Дагобера, как любящий папочка. Несомненно, он ждал, что утром племянника найдут бездыханным в брачной постели.

А вдруг?..

Вдруг, он окажется прав?..

Сердце мое сжималось от страха, но я усилием воли прогоняла тяжкие опасения. А Дагобер… он казался безмерно счастливым.

— Коронация состоится через неделю, — сказал он, когда мы после очередного танца вернулись на свои места — на троны, украшенные цветами из королевской оранжереи. — Надену на коронацию твой алмаз, и с этих пор он будет входить в тронное облачение всех последующих королей.

— Там написано «Дагобер», — напомнила я. — А представь, если короля будут звать Эдгар?

— Фарин, — предложил вдруг принц. — Почему бы не назвать нашего сына Фарин? А Дагобер — сделаем его обязательным вторым именем для всех наших потомков.

Я как раз пригубила бокал и едва не поперхнулась, услышав про сына.

— Кстати, а не пойти ли нам спать? — прошептал Дагобер, словно невзначай кладя руку на мое колено.

Утром следующего дня я проснулась, чувствуя себя невероятно, бесконечно счастливой. Неужели, все это не было сном? И свадьба, и танцы на площади при фонарях и фейерверках, и… Дагобер, задувающий свечи в нашей спальне.

Я вспомнила, как он нежно и в то же время настойчиво уговаривал меня снять сначала подвязки, потом чулки, а потом…

Спрятав в ладонях пылающее лицо, я переживала прошедшую ночь каждой частичкой души и тела. Ах! Неужели это все происходило со мной?..

Но тут я вспомнила про заклятье и рывком села в постели. Ночь после свадьбы! Получилось ли разгадать дар феи Сирени?!.

С замиранием сердца я склонилась над принцем, который лежал рядом, разметавшись и сбросив одеяло. Грудь Дагобера мерно вздымалась и опускалась, и я со вздохом облегчения рухнула в подушки.

Жив!.. Мы выиграли!..

Теперь это было полное, абсолютное счастье. Тихонько поцеловав спящего мужа в плечо, я сползла с кровати, накинула халат, предусмотрительно оставленный кем-то в кресле возле постели, и вышла из спальни, потягиваясь и позевывая.

— С добрым утром, невестка! — раздалось над самым моим ухом, и сон сняло, как по стуку волшебного посоха.

В коридоре стоял герцог Асгобер, и судя по всему, топтался он тут уже долго.

— Как он? — спросил герцог, и не смог сдержать жадной надежды.

Я смотрела на него с гневом и презрением. Жаба на его плече надулась, как зеленый шар — еще немного и лопнет.

Не дождавшись ответа, герцог шагнул к спальне, намереваясь войти, но я ударила его в живот кулаком, вложив в удар всю силу. Его светлость захрипел и согнулся пополам, а Жабыч шлепнулся на пол, как кусок сырого теста, возмущенно квакнув.

— Ты что творишь, коротконогое чучело?! — прошипел герцог, когда смог говорить.

— С Дагобером все в порядке, — сказала я веско, потирая костяшки. — Но только попробуй потревожить его — я еще покрепче ударю.

Словно в ответ дверь спальни скрипнула, и появился Дагобер — растрепанный, сонный, в одних подштанниках.

— Почему это я проснулся один? — спросил он у меня. — А ну в постель, моя драгоценная жена. Я только распоряжусь насчет кофе и булочек на завтрак, и кое-что расскажу тебе, — тут он подшлепнул меня пониже спины и пошел по коридору, кивнув герцогу, который только-только смог выпрямиться, придерживаясь о стену: — Доброе утро, дядя.