Книга Поцелуй Спящего красавца, страница 162 – Ната Лакомка

Я чуть не застонала, потому что на пригорок, рядышком с Мертеном, выползла старуха Карабос. Фея опиралась на клюку, а следом бодро шли оба мордоворота — господин Ниманд и Ганс.

— Почему передумали идти в замок, ваше сиятельство? — с издевкой спросила Карабос у Брайера. — Решили поиграть в благородство?

— И эта здесь, — фыркнул Брайер, бледнея на глазах, но всё ещё пытаясь усмехаться. — Правильно говорят — дрянь к дряни липнет.

Карабасиха близоруко прищурилась, вытягивая шею, а потом зашипела на Мертена:

— Ты выстрелил в него?

— Он сам подвернулся, — плаксиво затянул Мертен.

Фея ничего не сказала, но перевела взгляд на графа, и тот сначала уронил арбалет и колчан со стрелами, а потом развернулся и бросился прочь, спотыкаясь и ковыляя.

— Как был дураком, так и остался, — вздохнула Карабос и ткнула клюкой в брошенный арбалет.

Он поднялся в воздух сам собой, из колчана выскользнула стрела и легла в металлическое «гнездо», арбалет развернулся в сторону, куда удрал Мертен, и полетел следом, постепенно набирая скорость.

— Теперь нам никто не помешает, — удовлетворённо сказала старуха и повернулась к нам. — Рада видеть тебя, фон Розен. Хорошо выглядишь.

— Твоими молитвами, наверное, — ответил он сквозь зубы.

— Он ранен, — вмешалась я, держа его за локоть. — Ему надо помочь.

— Что ты с ней разговариваешь, Крошка, — насмешливо произнёс Брайер. — Она хотела убить меня ещё сто лет назад, а сейчас…

— А сейчас — не хочу, — Карабос растянула морщинистые губы в улыбке. — Сейчас я хочу убить её, — и она ткнула в мою сторону клюкой.

Ощерившееся старушечье лицо в лёгкой темноте летней ночи было похоже на уродливую маску. Ужасную маску — такая любого бы напугала. Я загляделась на неё и опять не поняла, что произошло. Только услышала приглушённый удар, а потом сердито и отрывисто звякнул дан-мой Брайера.

— Ты что делаешь?! — потрясённо спросил он. — Ты же меня хотела убить! Зачем тебе она?

Брайер стоял между мной и Карабос и потихоньку оттеснял меня к воде. Отступал, подталкивая, и теперь я видела в его правой руке варган. В свете восходящей луны металлическое «веретено» грозно поблёскивало, а колдун держал большой палец на «язычке» — как на курке пистолета.

Карабос расхохоталась — хрипло, напоказ, запрокинув седую голову в черной бархатной шапочке и показав провисшее морщинистое горло.

— Пусть она уходит, — голос Брайера дрогнул. — И мы разберёмся с тобой один на один!

Тут до меня начало доходить, что происходит. Мертен стрелял не в Брайера. Он стрелял в меня. По приказу феи Карабос. И она тоже собиралась убить меня. Почему-то меня, хотя мстила Брайеру…

А Карабасиха всё смеялась и смеялась, пока не закашлялась, а её подручные стояли справа и слева от неё, как чёрные статуи с белыми лицами.

— Ты всегда был таким недалёким, фон Розен, — прокаркала колдунья, перестав кашлять. — Тебе сто лет, а ты как был мальчишкой, так им и остался.

Брайер не ответил, держа дан-мой наизготовку, и опять подтолкнул меня к озеру. Вернее — к лодке. Как будто я могла уйти в такой момент! Когда в груди у этого болвана торчала стрела, а злая фея собиралась… собиралась… А зачем ей надо было убивать меня?.. Она ведь мстила Шпинделю…

Говорят, в минуты опасности человеческий мозг начинает работать особенно активно. Может и так, потому что в этот момент меня осенило. И всё стало так просто и ясно, что странно, как я не додумалась до этого раньше.