Книга Роковая Роксана, страница 63 – Ната Лакомка

— Совсем нет. У меня были причины скрывать правду!

— Да уж, - протянул Бранчефорте. - И очень веские. Если благородная девица, воспитанная в пансионе госпожи Дюбуа, ночью выбирается из дома, чтобы отправить письмо со статьёй… это уже само по себе – скандал. А если статья ещё и скандальная…

И он замолчал, глядя на меня выжидающе. Знать бы ещё, чего ждал.

Помолчав немного, я негромко спросила:

— Расскажете об этом?

— Нет, - ответил он с пугающим блеском в глазах. - Что бы вы ни думали, я не желаю вам зла, Роксана. И по-прежнему готов вас выслушать.

Граф даже подался вперёд, показывая полную готовность в участии и помощи.

— Но мне нечего вам сказать, - покачала я головой.

— Вы уверены?

— Господи, да конечно! – вспылила я. – А вы – глухой, если не слышите моих слов.

Он прищурился, разглядывая меня внимательно, как музейный экспонат. И я замерла под этим взглядом. Как странно происходят наши с ним встречи. То он заслоняет меня от колдовства во время танцев, то от пистолета в опере, то подсаживает на подоконник после ночной вылазки, а теперь как будто обвиняет в чём-то и ждёт признания. Какого признания? Что я - древний демон? Откровенный бред.

— Вы – странное существо, - произнёс вдруг граф. – С первого взгляда производите впечатление сдержанной, холодной особы, но в вас много огня. Так много, что это пугает. Но и завораживает тоже. И ещё это опасно, Роксана. Нельзя долго сдерживать огонь в душе. Он может опалить сердце.

Какая тонкая философия!

— Не понимаю, о чём вы, - дёрнула я плечом.

Объяснить он не успел, потому что вернулись мама и отчим, который на ходу повязывал шейный платок.

Последовали новые приветствия, слова благодарности за моё спасение, слова осуждения поведения Эмиля, и всё это время я стояла с корзинкой писем в руках, наблюдая за графом исподлобья. А он вёл себя, как ни в чём не бывало – улыбался, был любезен, комплиментировал маме, пожимал руку отчиму и уверял, что счастлив познакомиться со всеми нами поближе, в домашней обстановке.

— Почему вы ещё не в саду? – углом рта спросила меня мама, пока граф с отчимом обсуждали судьбу юного Бэдфорда, который «сильно сглупил, но он совсем мальчишка, у таких всегда ветер в голове».

— Ма-ам, - только и смогла произнести я, продолжая прижимать к животу корзину.

— Да оставь ты эти письма, - зашипела мама, почти вырывая у меня корзину и отправляя её обратно за напольную вазу, а потом защебетала: - Прошу к столу! Прошу к столу! Для чего приходят в гости, как не насладиться угощением? Сегодня у нас праздничный ужин, господин граф. Надеюсь, вам понравится… - она подхватила Бранчефорте под руку и повела в сад, а я взяла под руку отчима.

— Опять этот проклятый дождь, - проворчал он еле слышно.

Мы пробежали по мокрым плитам террасы и поспешили укрыться под тентом, где был накрыт стол, и мама торжественно разлила из огромной фарфоровой супницы первое – суп из протёртого зелёного горошка со сливками и гренками. Кроме того, на столе уже были запеченные под сухарными крошками устрицы, несколько пикантных соусов и варёный окунь.

— Вы надолго в Солимар, господин граф? – завела мама светскую беседу, передавая графу соусник с лимонным маслом, чтобы он мог полить рыбу.

— Всё зависит от его величества и некоторых обстоятельств, - ответил он, пробуя окуня. – Очень вкусно! Ваша повариха – просто чудесница.