Книга Роковая Роксана, страница 14 – Ната Лакомка

Когда Стелла появилась из ванной, благоухая лавандовым мылом и мамиными духами, я уже вскрывала письма, сложенные аккуратными стопочками в корзинку.

— Что пишут? – спросила меня сестра, с размаху усаживаясь на свою кровать и зевая.

— Всё то же, - ответила я, просматривая очередное послание. – Стихи, признания, и никакого толку.

— Письма от графа Бранчефорте нет? – Стелла упала головой на подушку и закрыла глаза.

— С чего бы ему писать мне письма? – усмехнулась я.

Нож для бумаг затупился, и я взяла серебряную шпильку Стеллы, чтобы вскрыть следующее письмо.

Острие шпильки было запачкано воском, и я, поморщившись, вытерла пальцы и шпильку каким-то из писем. Наверняка, лентяйка Стелла снимала шпилькой нагар со свечей. Мама узнает – влетит обеим, между прочим. Стелле – за то что не бережёт ценные вещи, а мне – за то что за ней не досмотрела.

— Мало ли, - ответила сестра уже сонно. – Увидел мою сестру и влюбился, как и все в этом городке.

— Стелла, - позвала я её, пока она совсем не уснула, хотя собиралась слушать соловьёв всю ночь напролёт, - можно ли попросить тебя кое о чём?

— О чём? – пробормотала она, поудобнее зарываясь в подушку.

— Пойдём со мной на следующий сеанс к господину Эверетту? Мне скучно сидеть там одной, а так сможем поболтать…

— Хорошо, - она снова зевнула, что-то неразборчиво пробормотала, а потом до меня донеслось её ровное дыхание.

А как же соловьи?

Я с усмешкой посмотрела в открытое окно, за которым темнели деревья нашего сада. Что ж, похоже, соловьёв придётся слушать только лишь мне. Потому что мне спать совсем не хотелось. Перечитывая письма, я думала не столько о пылких признаниях в любви и витиеватых комплиментах моей красоте, сколько о разговоре, что подслушала в мастерской Эверетта. Со стороны графа это была не просто болтовня, не просто «новости о семье». Как он сказал? «Король помнит о вашей семье, не хотелось бы, чтобы вы о ней забывали».

Господин Эверетт приехал в Солимар за отдыхом и вдохновением, увидел меня и загорелся написать мой портрет. Разве не казалось мне это смешной одержимостью? А граф предостерёг семейного почтенного мужчину, чтобы он не давал ходу своим чувствам… Неужели, даже в столице ходят сплетни обо мне? Старая дева, которая не смогла выйти замуж, разбивает семью!.. Заголовок, достойный пера господина Ронбери. Или кого-то, такого же злоязычного, как он. Но пока Ронбери будет писать не о Роковой Роксане, а о вас, милорд Бранчефорте.

Я удовлетворённо кивнула и вскрыла следующее письмо. Оно отличалось от остальных. Из конверта высыпались сухие лепестки тёмно-красной, почти чёрной, розы, а на твёрдой картонной карточке было написано всего несколько слов: «Ваша красота должна жить вечно».

Покрутив карточку и так, и эдак, я не нашла на ней ни подписи, ни печати, ни хотя бы каких-то знаков, чтобы понять – от кого она. Пожав плечами, я бросила письмо в общую кучу и взялась за следующее, когда за деревьями раздался шорох, и из-за ствола выглянуло чьё-то бледное лицо.

От неожиданности я опрокинула свечу. Воск пролился на стол, огонёк потух, и комната погрузилась в темноту. Но зато сразу же раздался знакомый голос:

— Не бойтесь, леди Роксана… - зашептал человек, подходя к самому окну. - Это я – Эмиль…

— Боже, как вы меня напугали, господин Бэдфорд, - я прижала руку к груди, пытаясь успокоить колотящееся сердце. – Вы что здесь делаете? Вы потоптали все клумбы!