Книга Заложник страсти, страница 81 – Ната Лакомка

Она раскрылась перед ним, как жемчужная раковина, ничего не скрывая, и Марко впился в нее жадно, терзая языком нежную плоть. Сафора не смогла сдержать крика и выгнулась навстречу его рту, еле выговорив:

— В следующий раз... когда будешь произносить проповедь на площади Санчи... а-ах!.. вспоминай, что делал твой язык, которым ты бичуешь распущенность...

Вкус вина и вкус женщины, изнывающей от страсти, смешались. Раньше Марко никогда не делал ничего подобного, испытывая брезгливость к подобной ласке. Даже девственницы казались ему нечистыми, чтобы целовать их так интимно, но Сафора - это наказание из преисподней, а не женщина! - сумела придать греху очарование. И он уже не думал о тех мужчинах, которые добивались прежде ее лона, потому что все это показалось неважным. Существовало лишь здесь и сейчас, а кто там был у нее раньше - истаяли, как призраки.

Греховная игра увлекла настолько, что Марко позабыл и о собственном удовольствии. Нет, неутоленное желание продолжало терзать с нечеловеческой силой, но теперь он был поглощен и покорен той страстью, что показала его госпожа-колдунья - она сползла на край кресла, запрокинув голову и выгнув спину, и стонала так, что все внутри переворачивалось. Стонала и лепетала что-то безумное, требуя еще, шепча и выкрикивая его имя и... даже признаваясь в любви.

Любовные женские стоны... Тут есть, отчего потерять голову. Когда женщина стонет от твоих прикосновений, чувствуешь себя богом, повелителем вселенной. Потому что женщина - это самая настоящая вселенная, если не больше, и ты повелеваешь ей...

Марко понял, что его вселенная достигла пика наслаждения, когда Сафора содрогнулась всем телом и простонала низко, гортанно, закончив стон всхлипом, а потом бессильно обмякла, повалившись на спинку кресла, но не забыв стыдливо свести колени, слегка отталкивая Марко.

Он выждал немного, но Сафора продолжала лежать, свернувшись клубочком, закрыв глаза и улыбаясь. Но магию не отменила, и Марко изнывал, стоя на коленях.

— Сафо, - позвал он, не вытерпев. - А меня так же?..

Она открыла глаза и посмотрела на него. Посмотрела совсем не как раньше - без насмешки и презрения. Взгляд ее был нежен, и она вдруг подняла руку и погладила Марко по щеке легким благодарным жестом.

— А меня?.. - снова попросил он.

Но Сафора только покачала головой:

— Нет, этому никогда не бывать.

— Ты уверена?

— Как в том, что небо синее.

— Но почему?! - почти выкрикнул он. - Чем я тебе не подхожу?!

Она ответила странно и непонятно, сонно хлопая ресницами:

— Потому что это - совсем не то. И так мы насытим тело, но опустошим душу. А теперь оставь меня, я хочу отдохнуть.

33

— И как ты не устаешь повторять одно и то же, Маркетта? - рассмеялась я, нежась в тенечке внутреннего двора вместе с подругами - Реханой и Шошаникой. Солнце клонилось к закату, бросая мягкие золотистые блики на стены Брабанта, и цветы пахли особенно сильно.

Принц Марко, снова обряженный в женскую рубашку, хмуро носил воду из фонтана, поливая розы, а мы любовались им, рассуждая, насколько прекраснее выглядит мужчина, когда он занят женским трудом.

Мой заложник выслушивал наши насмешки с мрачным смирением, но не преминул упрекнуть меня в жестокосердии и печалился, что страсть его не находит выхода. Все это он облекал в такие красноречивые выражения, что разжалобил бы и каменную глыбу, а уж я-то точно каменной не была.