Онлайн книга «Четвертый брак черной вдовы»
|
— Здравый совет, — признал Хоэль. — Так и сделаем. Катарина не могла уснуть до полуночи — сон так и не шел, потому что муж болтался непонятно где. Сначала она сердилась, что он слишком веселится, потом злилась, представляя, что в таверне, куда он отправился с Трончиталем, наверняка будут сговорчивые девицы, которые задерут подол не только для демонстрации чулок. Чувства были настолько сильны, что Катарина не пошла в садовый домик, а тут же, за столом, написала мадригал: Любовь и ревность об руку идут, И мне не сбросить их коварных пут. Избавиться я от любви мечтал, Но тут же в цепи ревности попал Вскричал: «О ревность, тигра ты сильней! Твой яд мучительнее яда змей! Клыки твои, что гложут исступленно, Страшней зубов ливийского дракона! Уйди же прочь! Изыди! Пропади! Дай сердцу биться без препон в груди!». Но лишь ослабит ревность путы, вновь Мучительно пленит меня любовь. Пока мысли были заняты стихами, было легче, но как только мадригал был написан, тревоги вернулись с новой силой. Катарина вспомнила, что на премьере уличной пьесы Хоэля уже хотели убить. А вдруг на него напали и сейчас?.. В груди похолодело, и Катарина метнулась от окна к порогу и обратно. Надо ли собрать слуг и идти разыскивать Хоэля? Но она тут же отказалась от этой безумной идеи — бродить отрядом в ночи, отыскивая мужа. Это смешно, это позорно, совершенно недостойно герцогини дель Астра. Значит, остается только ждать? Переодевшись в ночную рубашку, укрыв плечи шалью, Катарина сидела в кресле, подтянув колени к груди, и вздрагивала от каждого шороха. К трем часам усталость взяла свое, и она задремала, свернувшись в кресле клубочком. Ей виделось что-то тревожное, даже страшное — кто-то гнался за ней, или она пыталась найти выход и не находила Катарина вскочила с бешено колотящимся сердцем, еще не понимая, что ее разбудило. В первую секунду ей показалось, что где-то орет осел, которому отрезают уши. Что это?! Кто-то издевается над животным? Но почему в ее саду? Первым порывом Катарины было позвонить в колокольчик, вызывая горничную, поручить ей разбудить Эбрурио и выгнать охальников вон, но рука ее замерла на полпути, потому что дикие крики вдруг обрели смысл: Катарина подумала, что сходит с ума, потому что узнала и голос, и песню. Это это ее муж распевал, вернее, орал популярную любовную серенаду на всю улицу! Едва не уронив с подоконника вазу с цветами, Катарина отдернула занавеску, поняла раму и высунулась по пояс. В свете луны, среди розовых кустов стоял Хоэль, прижав одну руку к груди, а вторую вскинув к небу, и с надрывом выводил очередной куплет: — Озари тьму ночи улыбкой, И стан твой гибкий Обниму любя. Катарина в ужасе прижала ладони к щекам, потому что в доме напротив уже загорались окна. — Прекратите! — в панике позвала она мужа. — Сейчас же прекратите! Он замолчал, а потом какой-то странной походкой — ковыляя и шатаясь — затрусил к ее окну. — Точно, вот здесь же ваше окно, донья Кошечка! — услышала Катарина его радостный голос и поняла, что Хоэль безбожно пьян. — Ничего, я начну заново, чтобы вы все услышали И он завел с еще большим воодушевлением: — На призыв мой тайный и страстный — Замолчите! — взвизгнула Катарина, увидев, что кое-кто из соседей выскочил во двор, подсвечивая фонарями. — Вы всех переполошили! |