Книга (Не) люби меня, страница 45 – Ната Лакомка

Вошла моя свекровь, и я впервые обрадовалась ее появлению. Она отвлекла меня от гнетущих мыслей.

— Что произошло? – спросила напрямик леди Бригитта. – С чего вдруг вы решили уезжать? Почему ты в крови?

В другое время я не стала бы с ней откровенничать, но сейчас мне просто нужно было излить душу. Я рассказала ей все, о чем умолчала даже перед Жозефом. Свекровь слушала не перебивая, и по ее бесстрастному лицу я не могла определить, о чем она думает.

— Его величество сказал, что вы можете уехать?

Я протянула ей письмо, и свекровь долго его изучала.

— Что ж… – сказала она, закончив чтение и положив письмо на стол. – Раз король не возражает – поезжайте.

— Спасибо, – сказала я искренне, с облегчением вздохнув. – Вы с Элишей вернетесь с нами?

— Нет, – сухо сказала свекровь. – Ее величество миледи Тегвин очень нас привечает, было бы невежливо сейчас уехать. К тому же, она пообещала найти Элише достойного жениха.

Эта новость обрадовала меня еще больше. Мы с Жозефом только вдвоем, а Элиша, возможно, и не приедет больше в Верей – выйдет замуж, и я буду избавлена от ее плоской физиономии и вечного ядовитого скулежа.

Мы с мужем отбыли из столицы в этот же день, и нам даже не пришлось прощаться с королем и королевой – весь двор уехал на пруд, где были устроены морские бои на фелуках.

Жозеф пребывал в прекрасном расположении духа – днем он пропадал на охоте, приручая сокола, которого привез из столицы, а вечера и ночи проводил со мной. Мы болтали, дурачились, музицировали, и ничто не мешало нашему беззаботному счастью.

Прошло три дня, и на четвертый, когда слуги уже убрали со стола остатки ужина, а Жозеф, развалившись на кушетке, потягивал вино, я взяла свою лютню (к королевской я так и не прикоснулась, хотя муж просил поиграть именно на ней) и принялась наигрывать песни, что любила петь моя мама – тягучие, со сложной мелодией, в которых были ветер пустыни и шум океана.

Жозеф поглядывал на меня томно, и тихий вечер обещал перейти в бурную ночь, когда дверь открылась и без стука, и предупреждения вошел его величество король.

Мой муж вскочил, бросаясь к сюзерену с поклонами и приветствиями, а я была так огорошена, что замерла на скамеечке, прижав лютню к груди, словно щит.

Ланварский волк снисходительно выслушивал восторги моего мужа по поводу визита, а сам нашел меня взглядом.

— Я помню вашу просьбу не приходить без предупреждения, – сказал он, кланяясь мне не менее почтительно, чем кланялся ему Жозеф, – но слуги сказали, что вы еще не готовились ко сну, а значит, вам нечего стыдиться, леди Верей.

— Ваш приезд – такая неожиданность! Я сейчас же прикажу, чтобы накрыли стол! – засуетился Жозеф.

— Не надо, я не голоден, – король по-хозяйски сел в кресло, которое Жозеф услужливо пододвинул, и сказал, обращаясь ко мне: – Что же вы перестали играть, леди? Я слышал чудесную музыку и хочу снова ею насладиться.

— Конечно, сир! – немедленно отозвался мой муж. – Ди, сыграй!

Я начала играть, хотя пальцы были, как деревянные. Привычная мелодия в этот раз не складывалась, и виной этому был мужчина, который сидел в кресле напротив, и смотрел на меня, не отрываясь.

Под его взглядом я чувствовала себя голой, словно с меня сорвали всю одежду и выставили на обозрение.

Поманив Жозефа, король что-то сказал ему, и мой муж с готовностью кивнул. Возле кушетки лежала флейта, Жозеф схватил ее и протянул нашему гостю, держа музыкальный инструмент почтительно, на раскрытых ладонях.