Книга (Не) люби меня, страница 41 – Ната Лакомка

Моя лошадь рванулась вперед, и я почти легла на ее шею, чтобы облегчить сопротивление воздуха. Тяжелый стук копыт подсказал, что король тоже пустил вскачь своего жеребца. Но я была уверена, что Морера обгонит на коротком забеге любую лошадь.

Король нагнал меня, мы поравнялись, и взгляды наши снова встретились. Я вздрогнула – он смотрел на меня, как на настоящего врага. Безумие, темнота, почти ненависть – вот что было в его глазах.

Я подхлестнула Мореру, а сердце заледенело от страха. Что же он попросит, если победит? Что он…

Но Морера чуть выдвинулась вперед – на ладонь, на локоть, а потом на полкорпуса.

Краем глаза я заметила, как король оскалил зубы и хлестнул своего коня, понуждая мчаться быстрее. Я тоже подхлестнула Мореру, а потом еще, и еще…

Она вырвалась вперед, и король остался позади. Вожделенное дерево было все ближе, ближе!.. Вцепившись в поводья, я прижалась щекой к гриве своей лошади, мысленно умоляя ее поднажать еще, и еще!..

Позади раздалось оглушительное ржание, а потом звук падающего тела. Но Морера уже промчалась мимо дуба, и я натянула поводья, приказывая остановиться. Разгоряченная бегом, лошадь подчинилась не сразу, и у меня заболели руки – такую силу пришлось приложить, чтобы сдержать кобылу.

— Тише, тише, девочка!.. – забормотала я, чувствуя невероятное облегчение – победа!

Оглянувшись, я увидела, что король стоит на коленях перед своим лохматым жеребцом, и тот лежит, судорожно подгибая передние ноги. Мне был виден атласный бок, который то поднимался, то опадал. Повернув Мореру, я направила ее шагом, пытаясь понять, что произошло. Атласный бок поднялся, опал – и конь замер.

— Что случилось? – воскликнула я, подъезжая.

Король поднялся мне навстречу, держа в правой руке охотничий кинжал, с которого капала кровь. И только тут я заметила, что у коня перерезано горло. Черный глаз закатился под веко, а из раны на шее течет кровь, поливая нежную весеннюю травку. Король несколько раз воткнул кинжал в землю, очищая клинок. Лицо его величества было замкнутым и угрюмым, и он избегал смотреть на меня.

— Зачем вы убили коня?! – воскликнула я.

Морера, напуганная запахом крови, затанцевала под седлом, и мне стоило больших трудов ее удержать.

— Так я поступаю с теми, кто лишает меня победы, – сказал король бесцветным голосом.

— Победы?! – я не верила, что вижу и слышу это. – Вы убили коня только потому, что не смогли победить? Вы человек ли?!

— Не кричите, – он поморщился и вытер рукавом потный лоб. – Конь сломал ногу, попал в нору. Прирезать его было милосерднее.

— Милосерднее? – выговорила я с трудом.

Посмотрев туда, где остались придворные, я увидела, что никто не тронулся с места. Я видела лица, обращенные к нам, но никто, даже ловчий, не подхлестнул коня.

— Вы упали? – спросила я глупо.

— Как-то так получилось, – ответил король, пряча кинжал в ножны.

Я махнула рукой, призывая придворных на помощь, но мне никто не махнул в ответ, и люди продолжали сдерживать коней.

— Не зовите их, – сказал король.

Прихрамывая, он подошел к Морере и схватил ее под уздцы.

— Я приказал, чтобы никто не следовал за нами, они не осмелятся нарушить мой приказ.

— Вы целы? – тихо спросила я, глядя на него сверху вниз.

Солнечный свет падал немного сбоку, и глаза короля казались прозрачными до донышка. Я только сейчас поняла, что они совсем не темные, а светло-карие, и, подсвеченные солнцем, казались янтарными. Как у волка.