Книга (Не) люби меня, страница 148 – Ната Лакомка

— Вяжите ведьму, – услышала я прежде, чем провалилась в темноту.

Я пришла в себя не скоро, потому что плечо совсем занемело. Я лежала неловко и боком, уткнувшись лицом в какую-то вонючую тряпку. Руки затекли, но когда я попробовала пошевелить ими, обнаружила, что мои запястья крепко связаны веревкой. Я была прикрыта покрывалом, но голую кожу колола жесткая подстилка.

Где я?..

Пытаясь приподняться, я застонала – голова немилосердно кружилась, во рту было сухо, и я чувствовала слабость и тошноту.

Вокруг было темно, и только в стенной нише теплился крохотный светильник. Пахло сгоревшим жиром и сыростью.

— Пришла в себя? – услышала я женский голос. – Сейчас позову настоятельницу.

Настоятельница. Значит, я в монастыре. Как и грозились мятежники. Но что с королем? Жив ли он? Сердце мое болезненно сжалось. Королю непозволительны слабости, но Дидье позволил страсти захватить себя, это и послужило началом конца.

Скрипнула дверь и я услышала удаляющиеся шаги.

Подергав руками, я постаралась освободиться от веревок, но меня связали крепко, как ни пыталась – я не смогла ослабить узлы. Сев на постели, я огляделась. Покрывало свалилось с меня, и я даже не могла его поднять. Я находилась в крохотной каменной комнатушке без окон, где стояли две грубые лежанки, на одной из которых я только что лежала. Настоящая келья – распятье на стене, колченогий табурет, на котором погнутый таз для умывания и кувшин с водой. Мне страшно хотелось пить, и я встала на колени, припав к краю кувшина. Вода был холодной, от нее заныли зубы, но в голове прояснилось.

Отбросив с лица рассыпавшиеся волосы, я кое-как проковыляла до двери и налегла на нее плечом.

Заперто.

Снова послышались шаги, и теперь гулкое эхо подсказало мне, что идут двое. Я заметалась по каменному мешку, не зная, что предпринять. Попытаться бежать, спрятавшись за дверь? Или толкнуть тех, кто войдет, чтобы выскочить в коридор? Но далеко ли я убегу, голая? И куда мне бежать?..

Я села на постель, ожидая появления своих врагов. А то, что я оказалась не у друзей, не вызывало сомнений.

Дверь открылась, и вошли две женщины. Обе были одеты в темные одежды, подпоясанные веревками, одна из них держала свечу, подсвечивая другой, чтобы было видно, куда ступать.

— Кто вы и по какому праву держите меня здесь? – спросила я, стараясь не показывать страха.

Женщина, державшая свечу, подняла ее повыше, и я увидела худое болезненное лицо – с маленькими глазками, острым длинным носом и провалившимися губами, потому что у их обладательницы не было передних зубов.

— Вот, ведьма очнулась, – прошамкала она.

Вторая женщина подошла ближе и наклонилась, вглядываясь мне в лицо.

— Ты и правда красивая, – сказала она спокойно. – Не бойся, здесь с тобой обойдутся хорошо, если не станешь буйствовать и будешь слушаться.

— Где я? – потребовала я ответа.

— В монастыре святой Магдалины, – сказала настоятельница, сложив на животе пухлые, холеные руки.

— Если это – дом Божий, почему я связана? – спросила я. – Разве я пленница? Разве это тюрьма?

Беззубая тоже подошла ближе, и свет упал на лицо настоятельницы – тоже пухлое и холеное, непроницаемое, и… очень похожее кое на кого.

— У меня, наверное, в глазах двоиться, – я не сдержала насмешки, – по-моему, вы из Кадарнов, добрая матушка.