Книга (Не) люби меня, страница 145 – Ната Лакомка

Он обнял меня, и я не стала вырываться из крепкого кольца его рук.

На самом деле, мое желание было совсем иным. Вернее, мое главное желание было иным. Болезнь изменила многое. Я вдруг поняла, что неразумно желать того, с чем не сможешь справиться. Мне хотелось, чтобы король меня разлюбил, я мечтала освободиться от его власти – и вот небеса едва не предоставили мне такую возможность. Я могла погибнуть от мучительной болезни, или от яда, а могла стать страшной, как смертный грех… Тогда мои желания бы исполнились, но едва ли это меня порадовало. Переживая болезнь, а потом готовясь умереть от яда, я окончательно поняла – я не хочу умирать. Я хочу жить. Наслаждаться солнечным светом, запахом цветов, любовью мужчины…

И все это я добирала сейчас, брала жадно, не думая о завтрашнем дне.

Я купалась в озере каждый день, и постепенно силы возвращались. А вместе с силами – и красота. Кожа снова стала гладкой, и я уже не вздрагивала, глядя на себя в зеркало. День мы с королем проводили в неторопливых прогулках пешком или ездили верхом взапуски. Иногда ловили рыбу, и король умел довести меня до бешенства, выдергивая из-под самого моего носа огромных форелей, в то время как мою наживку рыба презрительно обходила стороной. Мы нежились на солнце и обедали прямо на берегу, расстелив на песке покрывало, а ночью предавались любви с таким исступлением, словно остались последними людьми на этой земле.

Иногда мне и в самом деле казалось, что кроме нас никого нет в этом мире. Рыцари, охранявшие наш покой, походили на бесшумные тени, а повар колдовал над блюдами в хижине, стоящей на расстоянии перелета стрелы от нашего дома.

В доме было всего три комнаты, со стенами, выбеленными известкой, а не обитыми тонким шелком, но мне спалось здесь крепче, чем на пуховых перинах в замке Ланвара. Как ни странно, король разделял мои чувства.

— Впервые мне так спокойно, – признался он как-то, когда мы бродили по щиколотку в воде и бросали хлебные крошки форелям, которые подплывали совершенно безбоязненно и почти высовывали из воды жадные рты.

— Меня беспокоит, что вы впервые так надолго оставили государство и подданных, – сказала я, задумчиво глядя, как расходятся круги по спокойной глади озера.

— Это ненадолго, – ответил Дидье. – Всего-то на пару недель. Пусть сын учится управлять, рано или поздно он наденет корону, – тут он замолчал, а потом добавил: – Если ты не родишь мне сына.

— Нет, – тут же сказала я. – Не хочу, чтобы мой ребенок жил вашей жизнью.

— Она так плоха?

Я промолчала, но про себя подумала: «Твоя жизнь слишком тяжела и безрадостна, а я хотела бы, чтобы мои дети были счастливы. Если им суждено будет родиться на этом свете».

— Почему ты загрустила? – он обнял меня, беря двумя пальцами под подбородок. – Не думай ни о чем печальном, я хочу, чтобы ты наслаждалась и радовалась. Доставь мне такое удовольствие.

— Мы так много говорим о своих желаниях сегодня, – сказала я и улыбнулась. – Если фея озера меня слышит, то я хочу, чтобы она совершила чудо и сотворила лютню, чтобы вы сыграли сегодня вечером для меня.

— Лютня будет к вечеру, – пообещал Дидье, – и помощь феи не понадобятся. Справятся мои парни.

— Тогда вы сыграете ту мелодию, что сочинили сами… Если не обманываете меня, конечно.