Книга Монашка и дракон, страница 103 – Ната Лакомка

Он вдруг бросил поводья и резко повернулся ко мне. Не слишком ли я переоценила его доброе ко мне отношение?

Я постаралась передвинуться по скамейке к борту коляски, но все равно расстояние между мной и драконом было не больше двух ладоней.

— Куда ты бежала, безумная? — произнес он, и в голосе его я услышала не злость, а горечь. — Что тебе известно об опасностях, которые могут подстерегать молодую девушку в дороге?

Какие странные речи. Я молчала, глядя на него. В черных глазах мне виделся блеск звезд, и я впервые подумала, что происходит что-то странное. Что-то странное между нами — между драконом и мной, простой человеческой девушкой. Что-то, чего быть не должно, и дело вовсе не в постельных похотях.

— Ты не покинешь меня первой, — сказал он тихо, но словно чеканя каждое слово. — Считай меня жестоким, считай каким угодно, но я тебя не отпущу.

Он взялся за поводья, а я переживала то, что сейчас услышала. «Но я не принадлежу вам», — так я хотела ответить, но дракон опередил меня.

— Напиши своим родителям, — сказал он, и я чуть не свалилась со скамьи от изумления. — Расскажи, что с тобой все в порядке, где ты находишься. Если они захотят тебя повидать, я не против. Если захочешь их посетить, я отвезу тебя. Но пока не отпущу.

Повозка катилась по дороге, звезды срывались и падали серебряным дождем, а я смотрела на них и молчала. Дракон тоже не произносил больше ни слова, лишь изредка понукая лошадей, когда они начинали брести совсем медленно.

— Благодарю вас, милорд, — сказала я, когда Звездный Дракон перелетел на край неба, а вдали показались башни замка Гранд-Мелюз. — Но я обманула вас. Моя мать давно умерла, а жив ли отец — я не знаю. Вряд ли мы когда-нибудь увидимся.

— Хочешь найти его? — спросил Гидеон.

— Вряд ли это возможно. Да и неразумно.

— Почему?

— Давайте остановимся на этом, милорд, — сказала я. — У каждого из нас свои тайны, давайте оставим их тайнами.

— Так почему ты сбежала? — настаивал он. — Неужели, я так испугал тебя? Но я не сделал ничего против твоего желания. Ты ведь хотела этого сама, — он опять бросил поводья, и лошади остановились.

Мы сидели рядом, посреди пустынной равнины, и только звезды были этому свидетелями. Рука дракона лежала на скамье в двух пальцах от моей руки. Я смотрела на наши руки и думала — что произойдет, если он сдвинет руку совсем чуть-чуть? и я сдвину — чуть-чуть? Так мало надо, чтобы соединить руки, и так много — чтобы соединить души и сердца. И вот к чему такие мысли? Разве у драконов есть душа? А сердца их жестки, как жернова…

— Ответь, — потребовал дракон, прервав мои размышления.

— Нет, не вы были причиной этому безумному поступку, — сказала я, убирая руку и сплетая пальцы.

— А что же?

— Если это не слишком вас рассердит, — я проследила за особенно яркой звездой, прочертившей небосвод до самых крыш замка, — то повторю: давайте остановимся на этом, милорд. Если открыть правду, это не будет полезно ни вам, ни мне. К тому же, мы почти приехали. Давайте поторопимся, чтобы вы могли отдохнуть поскорее.

Он не ответил и подхлестнул лошадей.

[1] На самом деле, звезда называется «Плясун»

Ворота Гранд-Мелюз приоткрылись, пропуская нас, и милорд Гидеон отправился в конюшню. Я ждала, что он поручит распрячь и почистить коней кому-нибудь из слуг, но дракон не стал никого поднимать, и сам завел лошадей в стойла и взял скребницу.