Книга Жемчужина дракона, страница 49 – Ната Лакомка

— Отличная идея, — согласился лорд Тристан. — Милдрют, будь добра, перенеси вещи леди Изабеллы в восточную комнату, там ей будет удобнее всего, — и пояснил, обратившись ко мне. — Комната не слишком большая, но обустроена более привычно для вас. Я живу так, как мне удобно, но в своей комнате вы можете обставить все по-своему.

— Нет, я не хочу менять ваших порядков, — ответила я. — Уверена, что без труда привыкну ко всему.

Мы пошли по дорожке, выложенной деревянными плашками, вдоль которой вместо перил были натянуты веревки, а Милдрют ничего не оставалось, как вернуться к лодке и тащить мой сундук на пятьдесят ступеней вверх. Я не смогла отказать себе в удовольствии посмотреть на ее злое лицо, и оглянулась.

Телохранительница смотрела нам вслед, и если я умела читать взгляды, она мечтала придушить меня прямо здесь и сейчас. Я улыбнулась ей и чуть пожала плечами, чем вызвала новую волну ярости. Круто развернувшись, Милдрют исчезла в каменном проеме, а Тристан тем временем рассказывал историю странного дома на скале:

— Это место открыл мой отец. Он каждую субботу уединялся здесь, превращаясь из человека в дракона. А потом он приказал построить здесь дом и часто прилетал сюда, чтобы побыть одному и насладиться покоем и тишиной. Он брал меня сюда, рассказывал много занятных вещей — про наших предков, про войну с людьми. Он был очень мудрым, мой отец. Когда я здесь, всегда чувствую его рядом.

— Тогда вы очень счастливый человек, — сказала я, подумав, что у меня не осталось даже возможности попасть в замок, плиты которого помнили голос моего отца и звук его шагов.

— Вы сказали это с такой горечью, — лорд Тристан осторожно погладил мои пальцы — словно подбадривая, поддерживая. — Но вы счастливее меня — ваш отец жив, и вы можете говорить с ним не в мечтах, а наяву.

— Да, вы правы, — засмеялась я принужденно. — Но сейчас папа далеко, и я так прочувствовала ваши слова, что горечь проявилась поневоле.

— Не грустите, Изабелла, — произнес он с теплом и сочувствием, — скоро вы встретитесь с семьей.

Сам того не зная, он произнес нечто зловещее. Моя семья уже давно была на небесах, и как бы я не горячилась, утверждая, что честь дороже жизни, торопиться на тот свет мне совсем не хотелось. Поэтому я промолчала, а Тристан уверенно шел по деревянной тропе, по направлению к дому.

— Сквозь скалу бьет родник с пресной водой, — сказал он и указал в сторону.

Там я увидела каменную чашу, в которой свободно могли поместиться четыре человека. В нее тонкой струйкой лилась вода из трещины в камне.

— Отец приказал вытесать здесь ванну, — объяснил Тристан, — ванна под открытым небом — не слишком приемлемо с точки зрения морали, но здесь никого нет, а птицам и ветру нет дела до ограничений, установленных людьми.

Я смотрела на этот естественный бассейн и представляла, как хорошо было бы плескаться в нем в знойный полдень или утром, или вечером, перед сном, в тихую погоду. Экстравагантно, вызывающе, но кому бросать вызов, когда поблизости нет даже рыбацких лодок? И кто сможет увидеть тебя на вершине скалы кроме птиц, ветра и солнца?

Мы обогнули родник и каменную чашу, и вышли к дому. Здесь скала была ровная и плоская, словно срезана великанским ножом. Получилась площадка шириной и длиной около двадцати шагов. Справа, у самого обрыва, росло огромное дерево — оно было похоже на сосну, но в то же время не похоже. Корни его оплели камни намертво, проникая в самую глубь скалы, вцепившись в нее, став с ней одним целым. Могучая крона была видна даже с берега, но дерево тянулось не к берегу, а к морю, простирая толстые узловатые ветви к солнцу. Возле сосны в скалу были вбиты металлические сваи, а на перекладине между ними на цепях висели качели — тоже из металла, тонкой и искусной ковки, покрытые ржавчиной. В звеньях цепи застрял цветок, бессильно поникнув высохшей головкой.