Книга Жемчужина дракона, страница 140 – Ната Лакомка

— Милдрют должна ждать нас возле дворца, — шепнул мне Тристан. — Как увидишь ее, махни рукой, чтобы шла с нами.

Телохранительница и в самом деле стояла недалеко от ворот и не стала ждать, пока я позову ее.

— На площади — уйма народу, и всё войско там, — сообщила она. — Солдаты, гвардейцы — пришли все. Ты переполошила целый город!

Наверное, она сразу поняла, что произошло между мною и ее хозяином, потому что глаза ее были полны ненависти, она мазнула взглядом, заметив, как мы держались за руки, переплетя пальцы, и закусила губу отвернувшись.

— Идемте, лорд, леди, — позвал нас королевский посыльный. — Все ждут.

Площадь перед королевским замком и в самом деле была заполнена народом.

Последним появился король Рихард — угрюмый, в короне, надетой немного набекрень. Он развалился в кресле, широко расставив ноги, и зло шикнул на карлика вдовствующей герцогини, который вздумал потрясти шапкой с бубенцами

Леди Ромильда тоже присутствовала. И Ланчетто, и нынешняя герцогиня — леди Анна, а господин Неро скромно стоял в толпе, среди дворцовой прислуги. Наши взгляды встретились, он чуть улыбнулся, но тут же нахмурился — видимо, что-то в моем лице заставило его насторожиться.

— Все пришли, — прогремел голос короля. — Подайте кресло моему племяннику, а ты, — он запнулся, перед тем, как назвать меня по имени, — девица де Корн, говори, зачем попросила собрать Анжерский совет.

Посреди площади лежал стесанный камень — серая плита размером два на два шага, и высотой в локоть.

Я взобралась на него, и священник поднес мне Писание в переплете из телячьей кожи, в серебряном окладе. Ради сегодняшнего дня я надела шелковое платье — алое, с широкими складчатыми рукавами. Мне пришлось придержать рукав, когда я положила ладонь на переплет.

— Стоя здесь, на лобном месте славного города Анжера, клянусь говорить только правду, — сказала я, и хотя голос мой звучал, как обычно, он долетел до края площади — люди притихли, ожидая чего-то необыкновенного.

Священник благословил меня и отошел, а я осталась одна. Одна против всех. Взглянув в сторону Тристана, которого усадили в кресло по левую руку короля, я глубоко вздохнула и начала:

— Я поклялась говорить правду, и начну с правды — я не старшая дочь барона де Корна, и зовут меня не Изабелла.

Эта новость ни на кого не произвела впечатления. Ланчетто насмешливо приподнял брови, а господин Неро смотрел на меня заинтересованно, словно пытаясь понять — ради чего я затеяла прилюдное разоблачение.

— Мое имя — Маргарита Лален, — объявила я, — и сегодня я хочу предъявить обвинение убийца герцога Парсифаля — леди Ромильде ди Амато и господину Неро Доруа!

Речь я подготовила заранее, и после этой фразы полагалась пауза.

Пауза затянулась, потому что на площади разразилось светопреставление — кто-то испуганно ахал, кто-то разразился возмущенными возгласами. Лорды Анжера вскочили со своих кресел, требуя объяснений, и Ланчетто кричал громче всех, размахивая руками.

— Что она выдумала, эта девка?! — орал он. — Как она смеет говорить такое о моей матери?!

И только четверо оставались невозмутимыми — король, Тристан, сама вдовствующая герцогиня и Неро. Король Рихард указал на Неро пальцем, и двое гвардейцев тут же вытащили его из толпы и поставили перед королевским креслом. Впрочем, господин Неро сам шагнул вперед и с достоинством поклонился народу и королю, показывая, что ничуть не испуган и готов защищать свое доброе имя.