Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 93 – Ната Лакомка

Прямо надо мной было искажённое яростью лицо короля – безумные глаза, уродливые шрамы через всю щёку, оскаленные зубы… Он был похож на демона из преисподней… Ещё страшнее, чем при нашей встрече в море… Там, по крайней мере, я не видела его лица… И Лионель совершенно некстати застыл столбом… Но я его понимала – броситься против такого чудовища?.. Для этого надо быть либо безрассудно смелым, либо беспросветно пьяным.

— Рихард! – крикнул Тюнвиль, но король не слушал его.

— Ты мужчина или стыдливая монашка?! – прошипел он, встряхнув меня до звона в голове, а потом принялся сдирать с меня камзол, вырывая пуговицы с кусками ткани, порвав цепочку и пытаясь разорвать мой кушак.

Я хотела оттолкнуть дракона, чтобы не добрался до моего кожаного корсета-нагрудника, но с тем же успехом можно было молотить кулаками скалу. Настоящую. А не ту, которой я себя только что воображала. Тогда я дотянулась и схватила дракона за волосы – прямо за боковую прядку, заплетённую косичкой. Это дало небольшое преимущество, и король отпустил мой камзол, перехватив меня за руку – за запястье, повыше рукава. Я приподнялась и двинула кулаком в королевское ухо, отшибив костяшки, и сделала ещё одну попытку скинуть дракона с себя, но вдруг он взревел и резко наклонился ко мне. Прядка волос королевских осталась у меня в пальцах, и в это время Рихард впился зубами мне в шею – слева, оттянув ворот камзола и рубашки.

— Риха-а-ард! – услышала я истошный вопль Тюнвиля словно издалека.

Каким-то образом мои руки оказались прижатыми к полу над моей головой, и я поняла, что не могу пошевелиться, придавленная королевским телом. Чёрные волосы короля упали мне на лицо, и в этот миг что-то произошло – странное, пугающее своей новизной и необычностью… Что-то подобное я испытала во время рыбной ловли, когда король перехватил мою руку своей, помогая удержать удилище...

Как будто солнце загорелось в моей душе, полыхнуло обжигающим огнем, и от этого кровь закипела, и в висках застучали молоточки, заглушая голос разума и совести… То, что творил Рихард – этот зверь в человеческом обличии – было невозможно, противно законам небесным и человеческим, но я вдруг поняла, что всё это – правильно. Только так всё и должно быть, переплетение тел, переплетение душ… И в то же время моё человеческое сознание вопило, кричало в голос, что так быть не должно!..

Словно две сущности боролись в моей душе – человеческая и звериная, и я должна была принять одну их них и помочь ей победить…

Я извернулась, обвиваясь вокруг короля, и тоже укусила его в шею – сбоку, слева, куда смогла дотянуться. Прикусила изо всех сил, могла бы – перегрызла бы ему горло, потому что была напугана больше, чем когда дракон поймал меня голой в пустынном море. Напугана, потому что могло случиться так, что звериная сущность в моей душе победит.

Рихард зашипел от боли, рывком выпрямился, и я совсем близко увидела чёрные безумные глаза и оскаленные белые зубы, а потом он замер, и хватка железных рук на моих запястьях ослабела.

Подскочивший Тюнвиль обхватил брата поперёк туловища и стащил с меня. Они откатились в сторону, попутно перевернув тарелки с недоеденным мясом, и герцог с опаской отпустил короля, встав между нами. Но Рихард уже передумал нападать. Досадливо отпихнув брата, он взъерошил пятернёй волосы, отвернулся, схватил кувшин с вином и сделал несколько глотков прямо из горлышка. Я медленно села, поправляя камзол, и потуже затянула ослабевший кушак. Сердце и молоточки в голове били то в унисон, то вразнобой. Я увидела музыкантов с перекошенными от ужаса лицами, танцовщиц в шатре не было и в помине, а Лионель наконец-то опомнился и подбежал ко мне, помогая подняться. Я оттолкнула его с таким же раздражением, как Рихард оттолкнул брата.