Книга Король драконов и Принцесса-Апельсин, страница 90 – Ната Лакомка

— Теперь вы их не только защищаете, но и повелеваете ими, – подсказала я. – Ваш брат изгнал законного наследника – прежнего герцога ди Амато и казнил его мать, а титул отдал младшему, незаконнорожденному сыну.^[1]

— Вы не знаете, что тогда произошло, – сказал Тюнвиль высокомерно, и стал невероятно похож на своего старшего брата. – Рихард восстановил справедливость.

— А, это именно так называется, – уточнила я и глубокомысленно покачала головой.

— Странный вы человек, принц, – вдруг усмехнулся герцог, и я мгновенно насторожилась.

Я не успела спросить, что ему кажется во мне странным, потому что в это время король Рихард ткнул пальцем в двух танцовщиц и поманил их к себе. Они с готовностью подпорхнули к нему и опустились на колени справа и слева от короля. Тот довольно усмехался, пощипывая женщин за подбородки, а потом обнял за шеи, притянув к себе, и что-то зашептал.

За этой сценой я наблюдала без удовольствия, но не возражала – зачем запрещать дракону вести себя так, как он привык? Пусть валяется в грязи, распутная свинья, там ему самое место.

— Осуждаете моего брата? – тут же угадал Тюнвиль.

— Нет, – возразила я, невольно поджимая губы, – небеса говорят, чтобы мы не осуждали никого. Потому что наказывать за грехи – не нам.

— Это не грех, – небрежно махнул рукой Тюнвиль. – Так, невинное развлечение.

— Да неужели? – процедила я сквозь зубы.

— Конечно, – уверенно ответил он. – И вам не стоит переживать за моего брата…

— А я переживаю? – перебила я его.

— …он забыл обо всех женщинах, едва услышал про вашу сестру, – продолжал Тюнвиль невозмутимо.

Тут можно было расхохотаться обоим драконам в лицо, и я с трудом сдержалась, глядя, как Рихард любезничает с красотками, и слушая, как Тюнвиль оправдывает распущенность драконов.

— Мой брат очень переменился, когда услышал про принцессу Аранчию, – вдохновенно врал герцог. – И дело не только в песне. Мы разузнали о ней. Ваша сестра, и правда, образец женской добродетели, символ чистоты. Набожная, красивая, благородных кровей… Ваш род – один из древнейших на этих землях. То, что нужно Рихарду, – и он даже кивнул с таким удовольствием, будто чистокровную принцессу уже отдали его брату, словно подарили чистопородную кобылу.

— Но вряд ли то, что нужно моей сестре. Мы ранее говорили об этом, – я сказала это, повысив голос, чтобы Рихард услышал.

И он услышал. Оторвался от своих танцовщиц, повёл в мою сторону чёрными блестящими глазами, и вдруг хитро усмехнулся. Он легко подтолкнул красавиц под упругие попки, и женщины поднялись на ноги, продолжая танцевать. Вот только в танце они вышли не к своим подружкам, а двинулись в нашу с Тюнвилем сторону. В мою.

— А о вас мы вызнали, принц, – Тюнвиль так же, как и брат, развалился на подушках, в то время как я подобралась, искоса следя за приближавшимися танцовщицами, – о вас вызнали, что вы необычайно серьёзны для своих юных лет. Вам ведь двадцать пять?

— Двадцать шесть, – произнесла я сквозь зубы.

— В вашем возрасте полагается совершать юношеские безумства, – разглагольствовал герцог, – полагается заглядываться на прекрасных женщин – ведь все они к вашим услугам! Мы видели, как девицы Солерно слетаются к вам, словно пташки к кормушке. И это понятно – вы такой красавчик, что не всякая девица с вами сравнится, – он засмеялся удачной фразочке. – А вы были так с ними холодны… обращали на них внимания не больше, чем на сорную траву.