Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 182 – Ната Лакомка

Сердце трусливо задрожало: какими глазами я посмотрю на Алена, если не сберегу его дочь?!

Реджи держал меня за локоть, провожая до спальни. Барбетта хотела войти с нами, но он выпроводил её, потребовав принести грелку и горячего чая – «чтобы госпожу графиню перестало лихорадить от пережитого ужаса».

Он усадил меня в кресло, и я примостилась на самом краешке, сцепив руки на коленях, а он встал у окна, царапая наледь на стекле.

— Что с Гюнебрет? – спросила я.

— Она в надежном месте.

— Я это уже слышала. Теперь хочу удостовериться, что с ней всё в порядке, и что ты не причинил ей вреда.

— Ты принимаешь меня за отъявленного злодея, Бланш?

— Ты убил леди Милисент.

— Она заслуживала, чтобы её убили, – он пошел ко мне, встал напротив, сложив на груди руки. – Я тебя спас – и вот твоя благодарность?

— Прости, что не прониклась, – сказала я глухо, опуская голову, потому что смотреть на него было страшно. – Особенно после того, как ты подставил бедного Пепе.

— Он мешал.

— Когда я стану тебе мешать, как ты со мной поступишь? Как с Пепе? Или как с Милисент?

— Я не стану тебя убивать, не бойся.

— Где Гюнебрет?

— Ты увидишься с ней, когда всё будет закончено. Я так и знал, что ты привяжешься к этой никчёмной девчонке. Поверь, она не стоит твоих добрых чувств. Знала бы ты, как она злословит о тебе со слугами…

Я молчала, давая ему выговориться. Конечно, он не совсем лгал, говоря о моей падчерице, я была уверена, что она частенько прохаживалась в отношении меня, да ещё не стеснялась в выражениях, но это было раньше, а теперь… теперь все было совсем по-другому. В мою жизнь вдруг вошла сказка – прекрасная, рождественская сказка, но Реджи ворвался и уничтожил всё волшебство.

— Я ведь обещал тебе, что скоро разбогатею, – сказал Реджи и встал передо мной на одно колено, забирая мою руку в свою.

— Лучше отпусти меня, – сказала я. – Мне кажется, одно твое прикосновение может запачкать. – Сейчас я вынуждена тебе подчиниться, но не обольщайся. Выдам тебя при первой же возможности.

— Не выдашь, – сказал он с такой уверенностью, что я посмотрела на него удивлённо. – Ты всегда была за меня, Бланш, и никогда не выдавала.

— Но одно дело – прикрывать за воровство яблок или за то, что ты убил соседского гуся, а сейчас…

— А сейчас я лишь добиваюсь того, чтобы справедливость восторжествовала! – повысил он голос.

— Какая справедливость? О чём ты?

— Все здесь, – он обвел рукой мою комнату, – принадлежит мне по праву. И я лишь возвращаю своё.

— Ты бредишь, – покачала я головой. – Всё это принадлежит Конморам испокон веков. Или ты считаешь и себя Конмором? Ты – Оуэн, твой отец был Оуэном, и дед, и прадед. Такой славный род, а ты пал так низко.

— Зато мать была – Батори! – объявил он так, будто это всё объясняло.

— И какое отношение род твоей матери имеет к Конморам?

Он произнес только два слова:

— Удушеная Дама.

— Ты никогда не задумывалась, как Конморы получили своё богатство и земли на двести миль окрест? – Реджи сжимал мои руки, требуя внимания. – Всё очень просто – достаточно жениться на какой-нибудь богатой девице, а потом убить ее. Моя пра-прабабка по материнской линии вышла замуж за Конмора – и умерла через полгода после свадьбы, была задушена. Третья жена – именно она принесла Конморам эти земли, где стоит замок. Это теперь его называют Твердыней Конморов, а сто лет назад он был Твердыней Батори. Мой прадед пытался вернуть земли, но король принял сторону Конмора. Если бы не Конморы, это я жил бы здесь, и мне не нужно было бегать на посылках сначала у его светлости, а потом у его сиятельства, – последние слова он как будто выплюнул.