Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 127 – Ната Лакомка

От усердия мне было жарко, рубашка прилипала к спине. Я отерла лоб тыльной стороной ладони, тихонько закрывая двери, и чуть не столкнулась с Вамбри. Она оказалась за моей спиной бесшумно, под стать отцу – бледная, лохматая. В темноте её можно было принять за привидение.

После того, как мы играли в карты, я думала, что мир, хотя и шаткий, установлен окончательно. Вамбри по-прежнему не заговаривала со мной без крайней необходимости, но с лестниц больше не сталкивала, и вообще, старалась обходить меня стороной – наверное, боялась отца.

— Боже, ты меня напугала, – прошептала я, схватившись за сердце.

Но Вамбри смотрела на меня, с такой ненавистью, что я так и не отняла руку от груди – лишь отступила на шаг, прижавшись спиной к стене.

— Много шлюх приходило в этот дом, – сказала девушка, сжимая кулаки, словно собиралась меня ударить. – Но ты – самая бесстыдная из них!

Я запоздало поняла, что она, должно быть, давно стоит здесь и слушает, как стонет её отец. Наверняка, она слышала и мой голос, и скрип кровати.

— Гюнебрет! – переполошилась я. – Ты всё не так поняла!

Но она только плюнула мне под ноги и убежала в темноту.

— Сегодня чувствую себя, как пятнадцатилетний юнец, – сказал Ален, когда утром мы встретились в кухне. – Готов проскакать пятьдесят миль – и даже без коня!

Он был уже в верхней одежде и натягивал перчатки.

Я собиралась жарить гренки к завтраку и взбивала яйца.

— Это благодарность? – спросила я, глядя на него через плечо.

— Да, это она, – ответил Ален, и его обычно суровое лицо смягчилось. – Когда я вижу тебя утром в кухне, в этом фартуке… – он замолчал, продолжая смотреть на меня.

— Чем он вам не нравится? – я отложила вилку и взяла нож, чтобы нарезать хлеб.

— Все нравится, – сказал он глухо. – Мне пора. Я на день уеду в Ренн. Ты хочешь…

Масло шипело на сковородке, и я не расслышала вопроса.

— Что вы сказали, милорд?

Он оказался за моей спиной быстро и бесшумно, я наступила ему на ногу, когда сделала полшага назад.

— Ой! – я тут же отшатнулась и потеряла равновесие.

Рука графа обхватила меня вокруг пояса, не давая упасть. Его горячие губы коснулись моего виска, отчего я вздрогнула и выронила нож.

— Ты хочешь что-нибудь, Бланш? – спросил граф. – Вчерашняя ночь стоит подарка. Проси всё, что пожелаешь.

— В самом деле – всё? – уточнила я.

— Да, – в его голосе мне почудилась настороженность.

— Купите тёмной патоки, – попросила я. – Хочу испечь сладкий пирог.

Он хмыкнул, но не отпустил меня, а только прижал крепче:

— Куплю патоки, но это не подарок. Чего ты хочешь для себя?

— Для себя, милорд?

Масло уже горело, а мы стояли рядом, и губы графа почти касались моей щеки, повергая меня в такое смятение, что путались мысли.

— Ты единственная осталась без новогоднего подарка. Я тебе должен. Чего там хотят женщины? Новое платье, ожерелье или серьги… Проси, я куплю всё, что пожелаешь.

Я словно наяву услышала голос матушки: «Если он будет делать тебе подарки… а про графа говорят, что он щедр, когда хочет наградить за преданную службу… то не становись на дыбы. Принимай все, что он захочет дать, и проси большего. Это не постыдно, Бланш. Женщина имеет право требовать, потому что теряет больше». Должна ли я воспользоваться моментом и попросить что-то ценное? Может и правда – изумрудное ожерелье?