Книга Господин метелей, страница 125 – Ната Лакомка

Может, сейчас он еще раз поцелует меня, а может, скажет, что мачехе надо преподать урок до конца, и следует пожениться… Я спохватилась, что думаю невероятные глупости, но тут Близар заговорил:

— Бефана… — произнес он глухо, как будто желая и не решаясь что-то сказать.

— Да? — прошептала я.

есколько секунд он словно боролся с собой, а потом отпустил меня и улыбнулся:

— Да, постели постель, устал. И поздно уже.

Волшебство рассеялось, я вернулась, забрав чашку, в которой плавала белая некрасивая лужица, пахнущая ванилью.

Теперь допивать кофе не было смысла. И радоваться тому, что Близар и призраки вступились за меня на королевском балу — тоже не стоило. Господин граф поступил благородно, можно сказать — спас мою честь. И быть недовольной по этому поводу — верх глупости. Но я был недовольна, я была разочарована, хотя и старалась заглушить это чувство. Может, всему виной — этот дурацкий поцелуй в санях?..

С чего бы мне разочаровываться?..

Но словно кто-то невидимый подкрался и шепнул на ушко: разве ты не хотела, чтобы все это было по-настоящему?..

Разве я этого хотела?..

Да ну!

Тряхнув головой, чтобы прогнать ненужные мысли, я отправилась в спальню. Близар пришел чуть позже, когда я уже взбивала подушки. С ним явилась и Аустерия, и ее голос я услышала еще из коридора. Ей не терпелось поговорить о празднике, но Близар отвечал односложно, и когда она появилась в спальне, вид у нее был недовольный.

— Хоть ты скажи, Бефана, — обратилась она ко мне, обиженно надувая губы, — я ведь смотрелась ничуть не хуже придворных дам!

— Вы были великолепны, — заверила я ее.

Близар сел в кресло и подпер рукой голову, закрыв лицо. Я подумала, что он слишком сильно утомился, проведя столько времени вне замка, и поглядывала на него с тревогой, не забывая восторгаться Аустерией, которая неудержимо расхвасталась.

— Я чуть не расхохоталась, так нее глаза вытаращились! — потешалась она. — Казалось, еще чуть-чуть, и твоя мачеха зубами заскрипит, Бефана!

Взбив перину, я расстелила простынь, разложила одеяло и спустилась по лесенке. Аустерия так разошлась, рассказывая то, чему мы совсем недавно были свидетелями на балу, что кивнула слишком энергично, и ее змеевидные волосы разорвали сетку и выбрались наружу. Они сразу же смахнули со столика подсвечники и задели шкатулку, стоявшую на краю столешницы.

Шкатулка полетела на пол, крышка открылась, и по комнате разлетелись серебряные талеры.

— Подбери, — коротко велел Близар Аустерии, и та бросилась поднимать монеты.

Одна из монет укатилась к моим ногам, и я подняла ее. На Реверсе было изображение Хольды.

— Какая редкая монетка, — сказала я. — Как она у вас оказалась?

— Редкая? — ответил Близар рассеянно. — У меня их полно.

— У меня тоже была такая, — сказала я, разглядывая блестящий кругляшик, — я хранила ее, как талисман, пока…

Клянусь, я смотрела лишь на монету, но в моей голове, словно сон наяву, пронеслось видение. Я вдруг увидела — как будто наблюдала со стороны — как темноволосая девочка лет пяти держит на ладошке блестящий талер. Монетка новенькая, так и сверкает на солнце, и кажется, что Хольда, изображенная на ней, улыбается. Девочка поднимает голову и смотрит с улыбкой. «Подарок от жениха?» — спрашивает она, важничая. «От жениха — невесте», — отвечает кто-то весело.