Книга Господин метелей, страница 123 – Ната Лакомка

— Она нехорошая женщина, — сказал колдун отрывисто.

Я промолчала, но Близар договорил:

— Хорошая женщина не послала бы к развратнику колдуну невинную девушку.

Я опять ничего не сказала.

— Ты не спешишь ее защищать? — спросил он. — Ты же всех защищаешь.

— Не хочу больше говорить о них, — сказала я, отворачиваясь и делая вид, что меня очень занимает созерцание снежных равнин, по которым сейчас мчались сани.

— Как скажешь, — произнес Близар, а потом добавил тихо: — Вот сейчас — взять и поцеловать… Ну же, решайся…

— А я не возражаю, — ответила я неожиданно для себя. — Целуйте.

Я закрыла глаза и даже запрокинула голову, чтобы колдуну было удобнее, но все равно вздрогнула, когда почувствовала его прикосновение. Я думала, он сразу начнет меня целовать — раньше-то он не слишком церемонился с девицами, но он почему-то медлил. Рука его скользнула под мою шубу, обнимая меня за талию — осторожно, словно давая мне возможность отступить.

Но я не желала отступать. Я желала этого поцелуя — и вовсе не потому, что мне сейчас требовалось утешение.

Губы Близара коснулись моей щеки — легко, как перышком по коже, сначала нежно, бережно, но потом все настойчивее, и вскоре он целовал меня по-настоящему — пылко, чувственно, с уверенностью и умением, выдававшими огромный опыт, и это обидело меня.

Но уже в следующую секунду я забыла об обидах, полностью растворившись в поцелуе, и руки мои сами легли колдуну на плечи, и уже я потянулась к нему, требуя продолжить поцелуй.

Сани мчали нас по снежной равнине, над нами все ярче загорались звезды, и мороз крепчал, но мне было жарко, несмотря на то, что шуба была расстегнута. Впрочем, плащ колдуна тоже распахнулся, и я прижималась к широкой и твердой мужской груди, чувствуя, что растворяюсь, таю от нежности.

Но откуда такая нежность?..

И откуда… такое безумие?.. А это было именно оно — Близар уже целовал меня в шею, прижимая к себе все крепче, а его ладонь каким-то странным образом оказалась за вырезом моего кружевного платья. И я не остановила его, упиваясь этим греховным и сладким чувством, наслаждаясь его прикосновениями, его ласками. Это было настоящее преступление, но я готова была отдаться ему прямо сейчас, со всей страстью, со всем отчаянием, на которые была способна.

Только он вдруг отпустил меня.

Нет, не отпустил — наоборот, прижал, обхватив за талию, но уже поверх шубы. Щека его прижималась к моему виску, и я слышала, как колдун пытается выровнять дыхание. Грудь его вздымалась быстро, сильно, но когда я сделала попытку освободиться, он перехватил меня и стиснул еще крепче.

Несколько секунд я слышала, как тяжело бьется его сердце, а потом он глубоко вздохнул и отпустил меня.

Звезды горели по-прежнему, и Сияваршан и Велюто бежали ровно, не оглядываясь, а Аустерия и Нордевилль летели впереди, указывая дорогу.

Но они были рядом, и в их присутствии, прямо у них на глазах мы устроили это постыдное представление. Мы! Я испуганно облизнула горящие губы. Я устроила!.. Я позволила перейти все границы!..

— Даже не переживай, — сказал Близар, — все это было, чтобы тебя поддержать.

— Я так и поняла, — быстро ответила я.

— Тебе не следует терять голову, — сказал он. — Я понимаю, что все это из-за того осла, Рестарика…

— Точно, — коротко сказала я. — Секундная слабость, хотелось ему отомстить. Но это глупо.