Книга Водяной. Книга 2, страница 31 – Владимир Стрельников

— Захар-бай, ну как же вы… Я думал, вы не подвержены бретерству. – Покачал головой умудренный жизнью и войнами старый вояка. Повернувшись к паре молодых, но протрезвевших гвардейцев, которые вытаскивали буяна из кустов, в которые тот улетел, спросил. – Как там Михайло Юрьевич?

Названный гусар стоял на ногах с трудом, пошатываясь и периодически закатывая глаза. Похоже, я его нехило нокаутировал. Махнув рукой, я налил полстакана вискаря и, подойдя к потерпевшему, влил его ему в глотку. Тот выпучил глаза, схватился за горло, что-то засипел и уснул почти мгновенно, свалившись на руки правому из спасителей.

— Тащите его в палатку. Проспится, а там поглядим. – Махнул рукой на него майор, пара солдат умело подхватили офицера под коленки и под мышки, после чего шустро уволокли его в лагерь. За ним, с моего молчаливого согласия, невесомой и безмолвной тенью ушла Аяна. Остальное офицерство тоже исчезло, после командного рыка майора. Озеров был старшим здесь, за исключением Перовского, но тот появлялся наездами и наскоками: губернаторство такого огромного края плюс неудачный в военном смысле и крайне удачный в политическом поход съедали все его время. Даже в Питер Василий Алексеевич пока не мотался, перебивался голубиной почтой и почтовыми сообщениями. Конечно, телеграф был бы много лучше, но вот чего пока нет, того нет. В России оптический телеграф есть от Петербурга до Варшавы, а электрический пока только в Питере, несколько коротких линий сообщения. Сюда, в Азию, пока только обычная почта. Хотя, надо сказать, весьма шустрая. Газеты из Англии появляются с месячными задержками, что весьма неплохо для конной тяги. Разумеется, срочную связь губернатора осуществляют специальные гонцы, но такое бывает нечасто. Смысла особого в этом нет, надежнее и проще держать голубиные станции. Правда, приходится дублировать сообщения, потому как соколов и ястребов здесь хватает.

Налив майору те же полстакана виски и придвинув к нему блюдо с заедками, я уселся снова на свое кресло и молча уставился на здоровенный месяц.

— Глупые мальчишки. – Озеров отхлебнул вискаря, хмыкнул, одобрительно прищурился и потянулся за куском бастурмы. – Лермонтова ведь уже разок выдернули из-под трибунала за дуэлирование. Отслужил в армии на Кавказе, успешно воевал, так нет, снова влез. На сей раз его к нам сослали, и здесь он успокоиться не может. Просьба к вам, Захар-бай. Если все же поединок состоится, не убивайте его. Михаил хороший человек, просто запутался.

Нихрена себе, это что, я сейчас Лермонтова приласкал? Откуда он здесь взялся, павлин расфуфыренный?

Внезапно я почувствовал рядышком присутствие Аяны. Повернув голову, я вопросительно посмотрел на нее.

Та коротко поклонилась мне и майору.

— Господин, нужна ваша помощь. – Вот так, похоже, оплеуха вышла слишком сильной. Или еще что? Ладно, пойдем.

— Извините, Прохор Александрович, труба зовет. Пойду, посмотрю, что с вашим поэтом случилось. Здесь чувствуйте себя как дома. – Я встал и откланялся, оставив майора в задумчивости попивать виски на моей террасе. Ничего, нанятый мною слуга ему его подольет, коль нужно будет, чаю вскипятит свежего или кофе сварит. Мансур, перс из Хорасана, достаточно шустрый и умелый уже немолодой человек, которого я нанял в Хиве. Точнее, выкупил на рынке рабов, куда его с семьей притащил разорившийся хозяин. Вот я его и выкупил с семейством, после чего предложил отработать долг. Семью поселил, после раздумий, в Ак-Молинском приказе, там все безопаснее. А сам Мансур уже три месяца служит мне здесь, на тракте.