Книга Поместье леди Анны, страница 63 – Надежда Соколова

— Ты выздоравливай, — сказал он, закрывая книгу на середине баллады о Хранительнице, которая остановила потоп. — А я присмотрю за хозяйством.

— Ты не умеешь, — усмехнулась я, и усмешка вышла слабой, но живой.

— Научусь, — ответил он так серьёзно, что я невольно поверила.

И действительно, он помогал Мирку с лошадьми — чистил стойла, задавал овёс, даже вывел старую кобылу на короткую прогулку по двору, потому что она застоялась в конюшне. Мирк сначала ворчал: «Барин, не туда, сено не так кладёшь», но потом сдался и только качал головой. Жанне Ричард помогал на кухне — разумеется, путался под ногами, ронял половник, пересолил суп, но она не прогоняла. Только вздыхала и говорила: «Молодой ещё, научится». Астер он помогал с уборкой — выбивал ковры на снегу, носил вёдра с водой, и девушка краснела каждый раз, когда он брался за тяжёлую работу, которая ей была не под силу.

— Ваш Ричард — клад, — сказала Жанна, подавая мне обед на подносе — суп-пюре из тыквы, гренки, чай с мятой. — Не то что столичные: те и пальцем не пошевелят, а этот — и дрова колет, и скотину чистит.

— Он не мой, — ответила я, отодвигая поднос и чувствуя, как к щекам приливает слабый румянец.

— Пока, — хитро прищурилась она и вышла, оставив меня наедине с тарелкой супа и мыслями, которые грели сильнее, чем печка.

На пятый день я встала с постели. Ноги дрожали — после долгого лежания мышцы ослабли, и каждое движение давалось с трудом. Я заставила себя пройти по комнате, держась за спинку кровати, потом за стену, потом — самостоятельно. Сделала пять шагов, десять, остановилась у окна. За стеклом кружил снег — мелкий, частый, он сыпал и сыпал, укрывая сад новым белым покрывалом. Я провела пальцем по холодному стеклу, оставляя влажный след, и в этот момент Ричард вошёл в комнату, подхватил меня под локоть.

— Не торопись, — сказал он, и его рука была надёжной опорой — не жёсткой, не давящей, а бережной, как у того, кто боится сломать.

— Надо, — ответила я, опираясь на него. — Завтра уже дела. Проверить погреб, дровяник, деревни. Жанна, конечно, молодец, но без меня…

— Дела подождут, — он не отпускал, но и не вёл насильно. — Земля спит. Люди справляются. А ты ещё слаба.

Он усадил меня в кресло у окна — глубокое, мягкое, которое Астер перетащила из гостиной, — укутал пледом из овечьей шерсти, такой тёплым и колючим одновременно. Под ноги поставил скамеечку, чтобы я не мёрзла. Снег всё падал, и в саду было белым-бело: деревья — в белых шапках, кусты — в сугробах, скамейка, на которой мы сидели летом, — почти невидима.

— Ты останешься? — спросила я, глядя, как снежинки липнут к стеклу.

— Останусь, — ответил он, садясь на табурет напротив. — Пока не поправишься. А там — видно будет.

Я откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Рядом с ним было спокойно — даже когда голова ещё болела глухой, ноющей болью, даже когда ломило кости при смене погоды. Это спокойствие было как тёплая вода, в которую погружаешься после долгого холода. Оно расслабляло, согревало, заставляло забыть о тревогах.

Вильгельм не появлялся. Я не чувствовала его холодка ни ночью, ни днём, и это было странно — он всегда был рядом в трудные минуты. Может быть, он ушёл, потому что теперь рядом был кто-то живой. Или потому, что призраки не любят сильных чувств — они их боятся, как света.