Книга Рыжий и скрипка, страница 99 – Софья Ролдугина

— Будем спать и дежурить по очереди. Ты отдыхай первым, – предложил Сирил, старательно глядя в сторону.

— Да брось, я вполне могу…

— Джек. Не зли меня. Ложись, живо.

Тон был такой, что спорить как-то резко расхотелось.

Джек и не стал.

Он забился под лавку и свернулся клубком, укрываясь собственным хвостом. Уши чутко ловили каждый звук, нос – запах, но, несмотря на тревожную атмосферу, сон пришёл почти мгновенно, навалился как большое, тяжёлое одеяло.

И всё – ни кошмаров, ни сладких видений.

Темнота и покой.

Проснулся Джек уже под утро, но не оттого, что выспался, а потому что услышал за дверью голос. Говорила Белая, тихо и настойчиво… а Сирила в комнате не было.

Очень осторожно Джек подкрался к выходу и выглянул наружу через щель.

…они стояли поодаль, Сирил – и Белая в своём юном, обольстительном образе. Её руки лежали на плечах Сирила властно и цепко; губы почти касались чужого виска, когда она шептала:

— Пойдём со мной. Он ведь тебя всё равно обманет, миленький, и весь род его такой… Но мы-то тебя не обидим. Последнего испытания никому не одолеть, последней службы никому не сдюжить. Думаешь, он-то станет сомневаться, откупиться тобой или нет? Соглашайся сейчас, и сокровище твоё. Кому отдать-то, как не тебе? Он-то только хитрить горазд, но, если б не ты, вы бы оба сегодня померли… Так что решишь?

Белая умолкла.

Так же беззвучно, как минутой раньше, подкрался к двери, Джек вернулся на своё место под лавкой и скорчился там, закрывая морду лапами. Он так и не услышал, что ответил Сирил. Но вскоре тот вернулся в комнату, задумчивый и печальный; обошёл комнату по периметру, зачем-то потрогал сундук… а потом заглянул под лавку – и без всякого сострадания, что есть силы дёрнул Джека за хвост.

— Твоя очередь сторожить, – зевнул Сирил и вытянулся на лавке, подпихивая под голову сумку. – Я попробую отдохнуть… Если вообще усну на голых досках. Шаль постелить, что ли… или одеяло, у меня же было одеяло…

О предложении Белой он не сказал ни слова, даже не намекнул.

Так, словно ничего и не было.

Ведьмы щедро и великодушно позволили им продрыхнуть почти до полудня, прежде чем явились будить – и принимать работу.

— Гляньте-ка, подруги, живой, хи-хи-хи, – лицемерно удивилась Белая.

— Видать, хитрый, хе-хе-хе…

— Прежде работу надо оценить, а хвалить уже потом, – зевнула Чёрная, прикрыв ладонью рот. – Ну-ка, показывайте.

Тяжёлая крышка сундука откинулась с чудовищным скрипом. На дне сиротливо лежало веретено с намотанными нитками, до сих пор испускающими слабый золотистый свет. Ведьмы осмотрели пряжу и так и этак, даже попробовали на зуб, но в итоге всё же признали работу исполненной.

— Служба сослужена, и притом честно, – вынесла вердикт Чёрная, пока Белая всё ещё с пыхтением и сопением пыталась размочалить нити. – Славная пряжа, пойдёт на славное дело. Такую спрясть – не каждому колдуну по силам… Кто из вас держал веретено? – спросила она, но посмотрела при этом на Джека в упор.

«Да она и так знает ответ».

Он сглотнул.

— Э-э, ну, я…

— Ступай к нам в ученики, – предложила Чёрная спокойно. Белая закашлялась, а на лице у Красной появилось восторженно-предвкушающее выражение. – Чернявого не зову, но если ты сейчас согласишься – отпущу его на все четыре стороны и преследовать не стану, хоть сокровища и не дам. И с тебя проклятие сниму. Хорошего ученика найти – дело сложное… А тебе наука пойдёт на пользу. Ты сейчас, считай, наугад тычешься, как слепой котёнок, а ведь будешь способен на многое, если выучишься-то.