Книга Рыжий и скрипка, страница 73 – Софья Ролдугина

На земли Эн Ро Гримм с севера наползала зима – медленно, но неотвратимо.

Джек отправился в путь значительно позже, чем планировал. Солнце уже давно перевалило через самую высокую точку и теперь медленно опускалось к подёрнутому дымкой горизонту – словно раскалённая монета с натугой плавила мутный лёд. Тени удлинились; сумрак сгущался, как сгущается туман – тихо, неуловимо для глаз, только что его не было, и вот уже ничего не видно.

«Интересно, – крутилось в голове, – далеко ли ушёл Сирил? Карта ему досталась, конечно, дурацкая, но у него ведь есть ещё и эта штука, которая указывает путь к желаемой цели…»

Мысли порождали тревогу, а тревога гнала вперёд.

Сперва Джек шёл на своих двоих, зябко кутаясь в плащ, но потом разогнался, разогрелся. Двух человеческих ног стало как-то недостаточно; сразу перекинуться в лиса он не рискнул – побоялся, что в зверином облике сложнее будет искать дорогу по ориентирам, которые сообщил коротышка… Но затем всё-таки рискнул.

И не прогадал.

Видеть он стал не так – не более расплывчато или чётко, нет, иначе в некой другой, неопределимой словами категории. Пожалуй, ему проще стало замечать движение: как юркнула мышь в траве, как мелькнуло в кроне птичье крыло, как ветер шевельнул голые ветки… Но старинные развалины сторожевой башни теперь можно было разыскать куда проще, по запаху – древние камни отчётливо отдавали железом, порохом, кровью, и стало ясно, почему коротышка говорил, что это «плохое место». Большой дуб, расколотый молнией, до сих пор вонял гарью и горечью, а ещё звонкой грозовой свежестью; овраг – сыростью, ручьём, бежавшим по дну, следами множества зверей, пришедших к водопою.

«Вот так-то лучше, – довольно повторял про себя Джек, когда удавалось быстро отыскать очередную примету. – Он идёт кругом, по дороге и вдоль ущелья, а я напрямую, через холмы и поля. Значит, перегоню».

Почему-то это казалось очень важным.

На закате его тень – гротескно вытянутый лис на тонких-тонких лапах – стала просто огромной. И Джек тоже ощущал себя таким – большим, сильным. Он бежал быстрее и быстрее; прыгал дальше – сначала с кочки на кочку, а потом, кажется, с вершины одного холма до другого, и, когда над горизонтом показалась выщербленная луна, то словно бы почуял даже затхлый, горький душок, тревожный… нечеловеческий.

«Ведьмин дом?»

Лисья интуиция подсказывала, что если поднажать, то к середине ночи, пожалуй, можно добраться до цели; а там понаблюдать немного и выяснить, нельзя ли решить дело хитростью, узнать, какие у ведьм слабости…

…а потом он вдруг услышал мелодию скрипки вдалеке – и замер, точно окаменел на мгновение.

Скрипка пела устало, но старательно. Иногда мелодия вдруг ломалась, и бравурный танец превращался в тихий, меланхоличный плач дождя, который сменялся яростью, натиском, бурей. А когда звук затихал, то становилось очень пусто – и печально.

Джек сам не заметил, как побежал навстречу скрипке, сначала медленно, а потом всё быстрей и быстрей.

Сменился ветер; запахло дымом от костра.

Мелодия доносилась из низины между холмами, сильно заросшей рябинником. Зловещие багряные гроздья клонились к земле; иногда попадались птичьи перья или помёт – похоже, пернатые частенько наведывались сюда покормиться… А за ними следовало и другое зверьё, побольше.