Книга Рыжий и скрипка, страница 215 – Софья Ролдугина

Грязную одежду Жюли, вероятно, велела забрать – и, как втайне надеялся Джек, заодно и заштопать, потому что после всех приключений штанины в районе колен и рукава на локтях пришли в совершенно непристойное состояние.

Аккурат когда он оделся – оливково-зелёные брюки из хорошего сукна пришлись точно впору, словно с него мерки снимали во сне, точно так же как нательная сорочка, белая верхняя рубашка и вышитый жилет, – в купальню постучалась женщина-сопровождающая.

— Королева приглашает тебя присоединиться к трапезе, – сообщила она. – Если ты согласен, я тебя провожу.

В желудке заурчало даже прежде, чем Джек ответил; женщина улыбнулась – наконец-то.

Идти пришлось не так уж далеко. К его удивлению, Жюли позвала его во второй, внутренний круг деревни, который назывался «вполголоса». Сначала Джек шагал с опаской, ожидая каких-нибудь магических побочных эффектов и машинально ощупывая горло, но потом сообразил, что голос у него вряд ли отберут.

«Это жест доверия, – догадался он. – Жюли хочет сказать… что я тут не чужак?»

Мысль приятно грела.

А потом до Джека дошло, что он впервые видит, собственно, деревню, а не внешний её круг – да ещё при свете дня, и любопытство победило всё остальное.

Он и раньше догадывался, что Жюли и её подданные не бедствовали, но теперь оценил насколько. Даже в большом городе, вроде Рога-на-Меже, не было столько крепких каменных домов с белёными стенами и черепитчатыми крышами. Бессмысленных украшательств, вроде статуй, фонтанов и клумб, не встречалось, но близ каждой постройки росло несколько деревьев, и некоторые выглядели довольно старыми. Дубы с непривычно узкими резными листьями, южные сосны с длинными иголками, платаны и вязы… Частенько попадались рябины; кое-где виднелись тяжёлые гроздья ягод, но по большей части урожай уже собрали.

Раньше Джек предположил бы, что для настойки или варенья, но теперь, после рассказов Ширлы о силках, он не мог не задуматься о том, что рябина – верное средство против фейри.

«Даже странно, что Неблагой не извёл её у себя на землях».

Дороги были вымощены тем же светло-серым камнем, из которого строились дома. Пахло хлебом; у порога портновской мастерской, на лавке, сидел подслеповатый старик и вывязывал кружево удивительно тонкой работы; над кузней, примыкающей к городской стене, вился дым. Две женщины у колодца разговорились негромко над уже полными вёдрами, и дети, мальчик и девочка, носились вокруг них, прячась друг от друга за широкими вышитыми юбками.

Совершенно молча – и даже смеялись они беззвучно.

…при виде изобилия и процветания, расписных ставней и крепких крыш, чистых улиц и порядка легко было забыть, что в эту деревню никто не попадал просто так, без причины.

И без затаённого горя.

Сердце у Джека кольнуло.

— Нам чуть дальше, – мягко произнесла женщина-сопровождающая, и он осознал, что застыл как вкопанный и слишком уж заметно пялится на незнакомок у колодца. – Осталось немного.

— А… да, – откликнулся Джек. И добавил невпопад: – Здесь тихо.

Женщина пожала плечами.

Вскоре они подошли к дому в два этажа, похожему на старую гостиницу, паб и ратушу одновременно. Над высокими двустворчатыми дверями красовались часы, правда, стрелки не двигались… Женщина не стала проходить внутрь, только указала Джеку на вход, а сама осталась у крыльца.