Книга Олений колодец, страница 64 – Наталья Веселова

«Как странно, – подумала Оля, заглядевшись на белоснежный, похожий на дорогое пирожное собор, сверкнувший перед ними. – Откуда я знаю, что его купола – именно синие, а звезды – золотые? Для меня-то – все серое теперь… На картинке видела раньше? Нет, не то… Что-то другое, будто сердце знает… Или вот у этой темноволосой – Юли, кажется, – футболка красная… или, скорей, цвета фуксии… Спросить неудобно, а объяснять не хочется… Выходит, я все равно различаю цвета, только не обычным, а внутренним зрением? Не глаза видят, а душа? Но разве может быть такое?» – и, прислушиваясь к новой себе, тоже внутренним, а не внешним слухом, Оля задумчиво шагала за новыми подругами – от одной запертой двери до другой, от зарешеченной арки к следующей такой же, – в сторону недалекого Обводного канала…

Счастье улыбнулось им только на последней Красноармейской улице – Оля давно сбилась со счета относительно их номеров. Пройдя лишь пару домов от угла, они заметили слева гостеприимно открытую чугунную калитку в воротах под аркой и, разумеется, немедленно одна за другой проскользнули сквозь нее. Любознательные нетрезвые дамы оказались в типичном питерском дворе, каких нет больше нигде в мире: где угодно можно встретить более унылые или мрачные, и желтая, теплого оттенка штукатурка, используемая, скорей всего, с целью компенсировать отсутствие солнечных лучей, – тоже никакая не редкость на земле, и могучая липа запросто пробьет асфальт или раскидает булыжники в любом городе планеты, – но нигде, кроме как в однажды заклятом на пустоту^[45] и сумевшем ее побороть Петербурге, так не стиснет сердце при виде застиранного лоскута далекого неба над грозно обступившими со всех сторон многоглазыми стенами…

— Во двор-то мы попали, но как до крыши добраться? – с большим сомнением спросила одна из опочанок.

— Через подъезд, – уверенно ответила Юля, та, что была в красной, согласно внутреннему видению Оли, футболке. – Со двора вход на черную лестницу для прислуги и вообще хозяйственную. Если подняться на самый верх, там точно есть дверь на чердак, а оттуда – на крышу.

— Между прочим, у них тут не подъезды, а парадные, – напомнил кто-то.

— Парадная лестница – та, что глядит на улицу, а здесь как раз черная, – наставительно пояснила Юля. – И нам именно сюда! – она решительно шагнула к двери и только собралась ткнуть в кнопку домофона, как дверь распахнулась ей навстречу, и из подъезда, держась за руки, выскочила, смеясь, юная пара.

Путь был свободен. Опочецкие почтарки – и Оля вслед за ними – начали героическое восхождение по черным ступеням, таким высоким, что к третьему этажу все уже задыхались с непривычки, цепляясь за крепкие старинные перила.

— Лестницу не меняли: смотрите, как ступени сточены, – заметила, отдуваясь, старшая из женщин. – Дом вообще на капитальном ремонте не был – все сохранилось, как сто двадцать лет назад сделали… Прикольно!

Вскарабкались до пятого этажа с единственной дверью и диваном прямо на лестничной клетке, миновали еще один узкий пролет вверх – и вполне предсказуемо уперлись в потолочную дверцу с вполне подходящим ко всей обстановке, тоже антикварным на вид замком.

— Можно было и не сомневаться, что заперто, – уныло сказала одна из дам. – Зря только упирались сюда карабкаться.