Онлайн книга «Олений колодец»
|
Нет здесь никакого выхода – не в сортире же он! Она все же заглянула и в это помещение, которое вчера еще приспособила по прямому назначению, поставив туда ведро для золы с крышкой, решив использовать его в качестве «поганого». Собственно, это оказалось единственное место в квартире, не претерпевшее почти никакого ущерба от действий безжалостного времени. Стены были выложены до половины рябой фигурной плиткой, цвет которой не получилось даже предположить, а выше виднелись широкие деревянные панели, не менее метра в поперечнике – ими же и был обшит далекий потолок. Какой-то слишком далекий… До него здесь метра три с половиной… Оля высунулась в несколько посветлевшую кухню: ночь уже явно перевалила через пик темноты, лохматый потолок прекрасно определялся в утренних сумерках и находился явно ниже, чем в уборной, – сантиметров на восемьдесят, не меньше. Она заглянула в комнату, в прихожую, в чулан: их высота равнялась высоте кухни, и выходило… Выходила полная несуразица: туалет – самое высокое помещение, а это значит… Дыхание перехватило от простой мысли: если вдруг каким-то чудом пробить стену в нужнике выше уровня потолка остальных комнат, и сделать это в правильном месте, то попадешь… попадешь в помещение над этой квартирой! То есть, на чердак… В груди словно плеснуло кипятком. Изувеченное тело неожиданно обрело шелковую послушность. Оля соображала лишь несколько секунд – кинулась в кладовку и почти сразу, отдуваясь и чихая от вековой пыли, вытащила оттуда массивную лестницу, проволокла ее с грохотом по полу и с первого раза затолкнула в уборную. Подсвечник она поставила на опущенную крышку бездействующего унитаза, а лестницу прислонила к стене слева от двери и, подобрав молоток, осторожно полезла вверх. Достигнув верхних панелей, пленница постучала по одной, по другой, по третьей: глухо. Неужели ошибка?! Она спустилась и переставила лестницу к соседней стене, занесла молоток, готовясь услышать привычный тупой стук, ударила – и вздрогнула всем телом, чуть не свалившись вместе с лестницей: на удар отозвался звук гулкий и певучий. Оля нерешительно стукнула еще и еще – панель звонко ответила: «Да! Да! Да!» Она не помнила, как скатилась на пол, как лихорадочно рылась в ящике в поисках подходящего тесака, как взлетела наверх, не чуя ступеней… Засунула лезвие в едва видимый шов меж панелей, предвидя долгую тяжелую борьбу, повернула, тряхнула… – и раздался оглушительный треск. От одного движения, безо всяких усилий, панель отошла от стены и зашаталась, так что пришлось еще и придержать ее рукой, чтоб не принять на себя… Оля бросила тесак на пол, отцепила левую руку от лестницы и просто вынула квадратную плоскую фанерку, раскрашенную под дерево. А за ней, примерно на уровне пояса, если стоять на верху лестницы, в небольшом углублении оказалась обычная дверь – с петлями, ручкой и огромным засовом – скорей, не дверь, а лаз, через который можно было выползти только на животе. С минуту она просто тупо смотрела на него, а потом вдруг выхватила из заднего кармана свой верный молоток и принялась что есть сил колотить по засову. Минут пять ничего не происходило, но наконец стало заметно, что пусть по два, по три миллиметра – но каждый удар выдвигает ржавую железку из глубокого паза… А потом была, наверное, пройдена точка невозврата, потому что задвижка лязгнула, отскочила – и Оля инстинктивно дернула ручку. Тонны пыли, грязи и голубиных перьев с разлету ударили ей в лицо – но, зажмурившись и отплевываясь, она со стонами тянула и тянула на себя неохотно покоряющуюся дверь. Из-за нее веяло запахом птичьего помета и старых досок, а когда удалось рывком распахнуть до конца, перед глазами предстала не тьма, а мягкий серебристый полумрак. |