Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
Андрею сразу вспомнился дюжий доктор в медкабинете военкомата, браво командовавший смущенным допризывникам: «За-алупись!» Но тот был хотя бы мужик, проводивший освидетельствование здоровых парней, – и все равно воспринималось как нечто отвратительное… — Но ведь это же частность… – пробормотал он. – Такое же повсеместно не происходит… — А ты можешь представить такой же случай – точно такой же! – но, скажем, в женской гимназии до революции? А еще лучше – в институте благородных девиц? – мягко спросила Катя, и он замялся. – Вот то-то и оно… Выходит, не такая уж частность? Может, все-таки просматривается некая закономерность? Пораженный неожиданно разверзшейся перед ним бездной, Андрей молчал, опустив глаза в тарелку. — Ах, да что там! Какие еще благородные девицы! – махнула рукой Римма. – Вспомните, каково было добиться, чтоб нас просто в девятый класс перевели с перспективой поступить в институт! – Она сделала постное лицо и заговорила нарочито противным голосом: – «Стране сейчас хватает специалистов с высшим образованием, поэтому пойдете в ПТУ как миленькие. Советскому Союзу нужны токари и ткачихи, а не интеллигенция! И вашего мнения никто не спрашивает – вы комсомольцы, на кого партия прикажет, на того и выучитесь!» Спрашиваю: «А как же право на выбор профессии, которое в Конституции записано?» А классная мне – помнишь, Дашка? – «Выбор допускается только из того, что востребовано государством. Отучись на фрезеровщицу, скажем, или на крановщицу, отработай, как положено, три года по специальности, а потом государство решит, нужно ли учить тебя дальше и на кого учить». Это вот нормально, по-твоему, или нет? — Нет, – твердо сказал Андрей. – Я не только государству, но и отцу родному не позволю мне профессию выбирать. Он тут заявил ночью гостям за столом, что я мечтаю стать инженером, как он. То есть меня даже права на мечту между делом лишили… Ну а я буду поступать на истфак. Пусть он хоть на голову встанет. Древние цивилизации меня очень интересуют. Археология… — Мне универ не светит, – вздохнула Юля. – У меня «пятый пункт»[26]… В Герцена[27] придется… — Еще одно маленькое доказательство всеобщего равенства и братства. Тебе не кажется? – вскинула бровь в его сторону Катя. — Девушки, давайте выпьем шампанского! – провозгласила Даша. – За то, чтобы этот сволочизм когда-нибудь закончился! И чем скорей, тем лучше! Чтоб хоть наши дети застали свободу и гармонию на Русской земле! Все стали с готовностью наполнять и поднимать хрустальные бокалы. — Точно! За свободу! Нет оскорбительному принуждению! Долой очередное иго! Не дадим себя сломать! – взлетели в искрящемся звоне четыре теплых девичьих голоса и один молодой басок. А потом все говорили разом – из тетрадки и от себя, от полноты пока еще чистых юношеских сердец: — Угнетение человека в СССР зашло глубже всех мыслимых пределов! У нас уже хуже крепостного права – нельзя переехать в нужный город и просто взять и прописаться. А кто в общежитии живет, так у них там и вовсе филиал ада! — Да мы и в квартирах живем, – а как они нашим родителям достались? Бесплатно? Черта с два! Девять кругов того же ада они прошли для этого! По двадцать лет на одном месте горбатились, жили в таких коммуналках, что представить страшно, головы не поднимали, слово сказать боялись, чтоб из очереди не выкинули. Моему папе это жизни стоило, сердце не выдержало, когда ордер проклятый получал! |