Книга Только нет зеленых чернил, страница 44 – Наталья Веселова

— Здесь спокойней, – мягко сказал Введенский, по-прежнему слегка тряся головой. – Лежи и не высовывайся, жди, пока закончится… А если… Ну, если кончится плохо… То, как стихнет, беги туда… – Он рукой указал направление, ободряюще улыбнулся ей и, пригнувшись, побежал обратно, в сторону огненного хаоса и беспорядочной стрельбы.

Отдышавшись и немного придя в себя, Валерка решила проявить неповиновение – в конце концов, он же не сказал ей: «Это приказ», а просто как бы посоветовал… Только предатели прячутся в рощах, когда погибают их боевые товарищи! И, не колеблясь, она трусцой припустила к месту трагедии. Выбравшись из рощицы, сразу увидела мертвую обгоревшую девушку без лица, перевернула – и по светлым окровавленным волосам, закрученным на бумажки («Ах, вот откуда у нее такая пышная грива была – она на ночь папильотки себе крутила!» – прошла на заднем плане неуместная мысль), узнала связистку Киру, тоже сбежавшую на фронт, правда уже после школы. Кира сжимала в обугленной руке пистолет – и, секунду подумав, Валерка осторожно разжала ее черные пальцы, вынула оружие и посмотрела: немецкий – наверно, из лейтенантов-ухажеров кто-то трофейный подарил, вот какие подарки теперь делают любимым девушкам… Обращаться с оружием Лека умела уже давно – кто только не показывал! Она быстро проверила пистолет, убедилась, что Кира не успела сделать ни одного выстрела, и рысью побежала дальше, сжимая тяжелую рукоять. С этой секунды она почувствовала себя взрослой и смелой, ни минуты не сомневаясь: появись сейчас перед ней верзила-фашист – и ему не поздоровится.

— Занять левый фланг! – крикнул ей незнакомый командир, когда Лека скатилась в небольшой овраг, где отстреливалась из чего попало кучка штабных мужчин и женщин, а с ними каптер и повар; в пылу боя никто не обратил внимания на то, что она – ребенок, видели только боевую единицу с оружием в руках.

— Есть! – браво рявкнула Валерка, повернулась влево и выстрелила.

— Патроны беречь! – тут же последовал приказ, и все дружно стрелять перестали.

— Ур-ра-а-а! – густо грянуло из-за близкой рощицы, и сразу же мерно задрожала земля под ногами часто бегущей пехоты. – Ур-ра-а-а!

— Наши! Наши! – прорыдала рядом с Валеркой незнакомая немолодая женщина с петлицами сержанта, схватила ее в потные объятья и начала качаться вместе с ней из стороны в сторону. – Родненькие!.. Успели!..

* * *

А политрук Введенский обратно до аэродрома не добежал. Пулеметная очередь из уже горевшего, но не пожелавшего признать поражение вражеского танка прошлась по нему прицельно и сразила на месте. Когда Лека с санитарами нашла его среди относительно целых покойников, он лежал навзничь удивительно ровно и смотрел прямо на солнце, стоявшее в низком осеннем зените. От этого глаза его цвета некрепкого чая казались теплыми и живыми, почти прозрачными.

Она осела рядом в бурые палые листья, не замечая, что обеими руками набирает их полные горсти, сжимает вместе с черной землей, и сказала, впервые обратившись к нему так:

— Папа… Это нечестно… Я же тебя спасла…

Она еще не поняла, что на войне – как, впрочем, и в земной жизни в целом, – не бывает никаких окончательных спасений.