Книга Дар смерти, страница 71 – Анна Трисс

— Панама, тебе нужно сдаться сейчас же! – предупредил Винс, действительно испугавшись за жизнь подруги.

Трое рекрутов, включая Гнома, одобрили его беспокойство энергичными кивками. Даже Дженкинс, казалось, был сбит с толку упорством своей юной противницы.

— Это все, на что ты способен, индюк? – внезапно бросила Панама, вытирая кровь, капающую из носа, согнутым пальцем. – Ты что, уже утомился?

— От тебя скоро ничего не останется, глупая курица! Знаешь, сколько костей в человеческом организме? Больше трехсот! И я с радостью переломаю их тебе одну за другой.

— Двести шесть, – возразила она хриплым шепотом.

— Что ты там бормочешь?

Панама повысила голос, чтобы ее услышали все зрители:

— В человеческом организме двести шесть костей, недоумок!

Губы Хамара дрогнули в легкой улыбке. В этом была вся Панама.

Чтобы оглушить ее и выиграть бой, Дженкинс нанес ей двойной удар по лицу, от которого вздрогнуло большинство рекрутов. Его правый кулак ударил ей в висок, а в следующее мгновение левый кулак врезался в челюсть, сломав ее. Панама рухнула на бок, голову сжало в железных тисках. Застонав, она хотела подняться, но ее руки больше не выдерживали тяжесть тела. Она не могла пошевелиться. Было бы так чудесно провалиться в темноту, подобравшуюся к ней совсем близко, и одним махом прекратить все эти страдания…

«Моя валькирия… Падай сто раз. Поднимайся сто раз. И снова садись в седло. Никогда не сдавайся, – шептал нежный и любящий голос ее матери, всплывая из глубин рассудка. – Пока в тебе остается хоть крошечная искорка жизни, надежда еще не потеряна. Поддерживай свой огонь».

Перед ее затуманенным взором возникла пара взрослых ботинок. Лиам присел на корточки рядом с ней.

— Самое время сдаться, твой куратор прав, – прошептал он на ее языке. – Уметь признать поражение и выявить свои слабости, чтобы стать лучше в будущем, – это доказательство смирения и ума в некоторых обстоятельствах. Для первого боя ты держалась неплохо, но сейчас ты должна капитулировать.

Панама слабо покачала головой, лицо Вихря помрачнело.

— Доннианка, правила Гильдии не запрещают Дженкинсу добить тебя, и поверь мне, я не стану ему в этом мешать. Сдавайся, это приказ! Хочешь умереть из-за своей гордости, маленькая идиотка? Никто и не вспомнит о тебе, никто.

«Никогда не сдавайся».

— Я… не… сдамся… – пробормотала Панама, в уголке ее губ вздулся кровавый пузырь.

Раздраженный Лиам закатил глаза и поднялся на ноги, знаком велев Дженкинсу продолжать. В то время как ученик готовился закончить начатое, вмешался Жнец:

— Дженкинс, достаточно!

Ученики и рекруты все как один повернули к нему головы. Верховный мастер никогда раньше не повышал голоса.

Они почтительно расступились, освобождая ему путь. Хамар подошел к Панаме и опустился на одно колено, после чего измерил замедленный пульс безвольно лежащей девочки, положив два пальца на ее сонную артерию. Он мысленно проверил ее травмы: левое плечо вывихнуто, нос сломан, ребра треснули, глаз заплыл, губы разбиты, гематомы и растяжения по всему телу.

— Верховный мастер, – неуверенно произнес Дженкинс, – я же заслужил чешуйку? Ведь я честно выиграл бой.

— «Честно»? – тихо переспросил Жнец, поднимая на него опасно спокойный взгляд, от которого у юного эльфида в жилах застыла кровь. – Значит, так ты это видишь… Честный бой. Ты собирался добить одну из своих сестер, раненую, лежащую на земле. Чтобы получить эту чешуйку, ты должен был более уважительно относиться к сопернице.