Книга Дар смерти, страница 138 – Анна Трисс

Подняв глаза, Панама заинтересовалась висящими над витринами необычными работами. Триптих-панно из окаменевшей вулканической лавы служил картиной. На ней был изображен незнакомый экзотический пейзаж. Судя по виду растительности, это был не северный остров. Вулкан, заросший деревьями с толстыми изогнутыми стволами и кружевными листьями, укрывал на своем каменистом склоне величественное сооружение с колоннадами. Рисунок гравировки был оранжево-красным, как будто по темному камню провели раскаленным железным стилетом, а тонкий след заполнился застывшей струйкой лавы. Из всех произведений искусства, окружавших Панаму, эта картина казалась чужеродной в апартаментах Жнеца, словно она принадлежала кому-то другому.

Остальные работы были великолепными, невероятно реалистичными, но по жанру сильно отличались от триптиха.

Стены были увешаны многочисленными портретами. Лица людей, эльфидов и гномов, мужчин и женщин, среднего размера, с поворотом в три четверти. Их черты были расслаблены, а глаза закрыты, словно они крепко спали. Цвет их лиц был люминесцентно-белым, выделяясь на темном фоне холста, – техника живописи, называемая светотенью, о которой Жнец как-то упоминал в ее присутствии. Было что-то неправильное в этих картинах с изображением незнакомцев.

Кто были все эти люди? Жнец их знал?

Панама подошла к потрясающему портрету юной эльфидки, черные волосы которой завивались вокруг прекрасного лица, покрытого крошечными темными пятнами. Ее карие глаза были широко раскрыты, в отличие от остальных портретов, и на губах виднелась легкая улыбка. Она излучала успокаивающее чувство нежности, доверия и безмятежности. Эстетический стиль портретов напомнил доннианке скрупулезные анатомические зарисовки, висевшие в лаборатории Беллы, и фреску с битвой, украшавшую столовую.

Тут взгляд Панамы упал на мольберт, стоящий в углу комнаты… и она поняла, что художником, создавшим все эти произведения, был Хамар собственной персоной.

От этой мысли у нее перехватило дыхание.

На столике рядом с мольбертом лежали кисти, тряпки, шпатель и палитра, покрытая разноцветными красками. Жнец как раз рисовал, когда она пришла. «Ты многого обо мне не знаешь. Я не настолько бесчувственный, как думают твои товарищи-ученики», – сказал он в лавке Турдена. Панама моргнула, пораженная своим открытием. Она считала, что ее наставник в сто раз талантливее, чем художник-шарлатан, которого он подвесил на балке. Панама внимательно осмотрела все портреты… и узнала его.

Того самого Турдена.

«Великие боги, он пишет портреты своих целей. Он спит в окружении своих жертв».

Обычная девочка наверняка бы пришла в ужас от этого факта. Нормальной ученице, возможно, стало бы немного не по себе. Но Панама была буквально очарована спокойной красотой всех этих безжизненных лиц, украшавших стены. Турдена смерть, казалось, сделала более молодым и красивым. Интересно, Хамар воспроизводил черты своих целей по памяти? А может, он рисовал их во время этапа наблюдения или после убийства?

Панама не успела поразмыслить об этом подольше. На нее вдруг навалилась огромная усталость, вызванная физиологическими последствиями применения небесного дара. Ей нужно было срочно лечь спать, иначе она прямо сейчас потеряет сознание и рухнет на пол. Не раздумывая Панама нырнула в постель наставника и погрузилась в восстановительный сон.