Книга Тигровая лилия, страница 63 – Катерина Зверь

— Не только, – откликнулся Алар после паузы. – Жизнь в наших краях в принципе не так уж сладка. Мало кто согласится оставить прочный дом, мягкую постель и полную кладовую запасов ради того, чтобы бродить по лесам, спать на голой земле и ежедневно рисковать собственной шкурой.

— В самом деле, – кивнула Джемайя, не зная, что еще ответить. Разговор становился в тягость им обоим, и девушка коротко оглянулась по сторонам, выискивая подходящий повод отвлечься. Словно услышав ее молитву, ветерок, подувший с гор, разогнал дымку над горами, и опускающееся солнце засияло ярче.

— Взгляни-ка, Алар-нэ! – Джемайя указала рукой на скалы. Над заливом повисла радуга – полупрозрачный разноцветный мост соединил обе скалы, служившие воротами в бухту. – Вот уж повезло сегодня тем влюбленным, кто вовремя поднимет голову! Радуга над скалами – добрый знак, – пояснила она, когда Алар вопросительно обернулся. – У нас его зовут Мостом сердечных уз. Говорят, что в стародавние времена, когда на ярусе ста богов еще только начали строительство храмов для пребывающих гостей, в Ямарру одновременно приехали послы от двух народов, враждовавших между собой. Чтобы избежать споров и столкновений, храмы для них было решено построить на разных краях яруса – оттуда и пошел закон о размещении храмов враждующих религий, – но вышло так, что один юноша из числа послушников в одном храме полюбил девушку из другого. Конечно, ни о каком союзе речи быть не могло, и все, что оставалось влюбленным, – смотреть на соседний храм со своей скалы и уповать на то, что случай позволит им встретиться в городе. Но их сердца наполняла такая тоска, а молитвы, которые они возносили своим богам, были такими отчаянными, что высшие силы услышали их. Между богами разгорелся жаркий спор, и от этого спора на земле поднялась буря, и небо заволокло черными тучами, а волны поднимались выше гор… – Словно в подтверждение слов Джемайи ветер подул сильнее, озорно дернул за выбившиеся из косы темно-рыжие пряди, и девушка, убрав с лица прядку, продолжила:

— …Но в конце концов боги пришли к соглашению, и буря улеглась, и солнце снова показалось на небе. А две скалы соединил сияющий разноцветный мост, и влюбленные бросились навстречу друг другу – и, встретившись посередине, уже никогда больше не расставались. С тех пор радуга над скалами считается добрым знаком для тех, кто боится открыть свои чувства предмету обожания, а влюбленным предвещает долгие годы счастья…

Щеку обожгло теплом чужих пальцев, и Джемайя, вздрогнув, обернулась. Алар, потянувшийся убрать с ее лица прядь волос, снова свесившуюся от ветра, точно так же вздрогнул и отдернул руку.

— Извини, – кашлянул он. – Клянусь, я не имел в виду ничего такого…

— Допустим… – протянула Джемайя, прищурившись. – Но, должна отметить, момент был выбран подходящий.

— Проклятье, – Алар смущенно потер загривок, – я готов поклясться чем угодно, йемиах, что не имел никакого тайного умысла. Мой народ совсем иначе относится к прикосновениям, и я в самом деле не подумал, как это будет выглядеть…

Джемайя закусила губу, давя рвущийся наружу смех. Для смеха сейчас вовсе было не время, но Алар, охотник на хищных зверей, сейчас сам напоминал смущенного хищника. Не хватало лишь прижатых ушей и длинного хвоста, нервно обернувшегося вокруг лап. И даже привычная насмешливость из янтарно-желтых глаз исчезла. Южане и впрямь относились к прикосновениям совсем иначе – ночи в пустыне, в противовес жарким дням, были ледяными и ветреными, и совместный сон для кочевников разумелся сам собой так же, как любая другая взаимопомощь. Но наблюдать за тем, как тот, кто стремился поддеть ее, угодил впросак сам, было забавно – и, что уж там, довольно приятно.