Книга Тигровая лилия, страница 43 – Катерина Зверь

Рык послышался снова. И теперь Джемайя и сама слышала, что звук доносится слева, из чащи. Если бы зверь по-прежнему скрывался в овраге, то звук отражался бы от стен и разносился иначе.

Значит, он успел выбраться.

Алар захлопнул крышечку «саламандры». Язычок пламени погас, и вокруг на мгновение сгустилась непроницаемая тьма. Прежде чем глаза Джемайи успели привыкнуть к ней, Алар поймал девушку за руку и повел вперед, туда, откуда доносился звук. Джемайя прикусила язык, давя желание отказаться от помощи. Сейчас было не время для очередной ошибки, а в темноте корни снова начали лезть под ноги так отчаянно, словно только и ждали подходящего момента.

Минута тянулась за минутой, лес слился в одно черное пятно, и Джемайе казалось, что они бродят по лесу уже целую вечность. Вполне возможно, что они и вовсе ходили по кругу. Тварь как будто играла с ними – рык доносился еще пару раз, то приближаясь, то отдаляясь, а потом смолк совсем.

Пройдя еще несколько шагов, Алар остановился, вертя головой, прислушиваясь, принюхиваясь, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-нибудь. Остальные охотники последовали его примеру. Джемайя замерла, инстинктивно задерживая дыхание, стараясь не шуметь, – и вздрогнула, когда что-то серебристым росчерком метнулось сквозь листья, а затем прямо над их головами раздался оглушительный раскат грома.

Алар, едва не пригнувшийся от неожиданности, негромко выругался на своем странном рычащем языке.

Последовала еще одна вспышка, и еще один раскат – чуть дальше и чуть тише. А затем послышался тихий шелест начинающегося дождя.

— Возвращаемся, – скомандовал Алар угрюмо. Никто не стал с ним спорить – ночью в густых зарослях дождь делал охотников слепыми и глухими.

Обратный путь потребовал немалых усилий – льющаяся с неба вода не давала ни разглядеть толпу, ни разжечь огонь, и отряд с большим трудом добрался до тропы, а к тому моменту, когда охотники выбрались из леса, дождь уже шел сплошной стеной, мешая разглядеть даже наезженную городскую дорогу. Измотанный, замерзший, промокший до нитки отряд кое-как добрался до Чаши, чтобы передохнуть до утра.

Но небеса, судя по всему, порядочно нахлебались морской воды – к утру черные тучи сменились серой завесой облаков, по-прежнему не давая солнцу взглянуть на залив, а ливень превратился в слабый затяжной дождь, растянувшийся до самого вечера.

В такую погоду об охоте не могло идти и речи, и Джемайе пришлось вернуться в город ни с чем.

Но она хорошо запомнила все, что видела и слышала во время охоты.

Утробное рычание, доносившееся из чащи, не было ни рокотом воды вдалеке, ни скрежетом сырых камней, сползающих со склона.

Это был голос живого существа. И это существо как будто бы знало, что на него идет охота.

— …Да, – уверенно ответила девушка, прожевав ягодку. – Я уверена, что это было живое существо. Но я не уверена, что это голос дикого зверя, матушка.

Руйо обернулась, вопросительно поднимая брови. Взгляд ее остекленевших глаз, пронзительно-голубых, как морская вода в ясный день, прояснился, сфокусировавшись на Джемайе, – и стал холодно-пристальным, словно у змеи. Джемайя, поддавшись этому взгляду, инстинктивно замерла. Первая мать будто видела ее насквозь – и Джемайя судорожно перебрала в уме все заготовленные аргументы, отчего-то показавшиеся глупыми и незначительными, и даже отбросила пару тех, что больше походили на догадки.