Книга Тигровая лилия, страница 150 – Катерина Зверь

Джемайя порадовалась про себя, что стоит к Алару спиной и он не видит ее лица. Ей страстно хотелось ввернуть какую-нибудь колкость. Съязвить, что подобные мысли встречались ей в старинных книгах, в древних легендах, где такие же самовлюбленные речи произносили демоны из мира мертвых или ослепленные гордыней злодеи из мира живых.

Она обернулась и даже открыла рот, готовая добавить пару капель яда в кубок чужого самодовольства, но, взглянув Алару в глаза, осеклась.

В этих глазах не было ни гордости, ни привычной ироничной снисходительности.

И Джемайе стало не по себе.

Потому что глаза, смотревшие на нее сквозь прорези в маске коварного злодея, хитроумного обманщика, принадлежали отнюдь не жуткому демону, явившемуся из-за грани.

Это были глаза испуганного мальчишки, в которых до сих пор не угасли отблески пламени, пожравшего его родную деревню.

И Джемайя поняла – он убивает не из злобы. Не из обиды на все племя людское.

Он убивает из страха.

Есть много способов побороть страх. Заглушить его пение, заставить себя не слышать его шепот. Но единственный способ избавиться от страха насовсем – стать чудовищем пострашнее. Сделать так, чтобы боялся не ты – чтобы боялись тебя.

«Мы стали такими же», – повторял Алар, убеждая себя самого, что теперь он такое же страшное чудовище. Убивая за деньги женщин, стариков и детей, он чувствовал себя таким же, как те, кто пришел в свое время за его родными.

И все эти жуткие, кровожадные хищники, эти могучие убийцы, собравшиеся на площадке внизу, – такие же запуганные мальчишки.

Их гонит вперед не жажда наживы и мести.

Их гонит вперед страх.

Страх быть убитым. Страх быть отвергнутым. Страх стать чужой вещью. Страх оказаться недооцененным…

От этой мысли Джемайе невольно вспомнился Фарран Керр.

— Алар, – позвала она, и охотник вопросительно поднял бровь. – Если я и впрямь присоединюсь к твоей стае, как ты поступишь с Фарраном? Ты говоришь, что даешь своим соратникам способ достичь желанной цели, но цель Фаррана – выслужиться и доказать, что он лучше меня. Но если мы окажемся в одной стае, ему вновь придется терпеть мое общество и доказывать уже тебе, что он не хуже меня.

— Я еще не решил, что оставлю его в стае, – покачал головой ар-Кешшар. – По правде сказать, я не уверен в нем.

— А во мне уверен? – Джемайя прищурилась.

— И в тебе я не уверен тоже, – Алар улыбнулся, сверкнув зубами, – но будем честны, йемиах, у тебя ума побольше, чем у него. Впрочем, – добавил он, оглядываясь на тигров внизу, – ты сможешь побеседовать с ним сама, когда он… вернется из Менкара в Ямарру.

«Когда он вернется из Менкара».

Значит, Фарран отсиживается сейчас где-то в лесу. Возможно, прячется недалеко от города, следя за тем, куда отправляют посыльных. А может быть, он и впрямь отправился в Менкар. Это не важно. Главное – что сейчас его нет в Ямарре.

А это означает, что он еще не знает о том разговоре, который произошел у Джемайи с Руйо после смерти Нерима. Он еще не знает, сколько именно известно Первой матери.

Руйо еще не знает, что Фарран стал рахши. Но она уже знает, что за ним стоит присматривать поподробнее. Она умеет задавать нужные вопросы и, когда Фарран вернется в город, наверняка постарается расспросить его о некоторых вещах подробнее. Особенно если учесть, что Джемайя, отправившаяся следить за охотниками, исчезла, а стая Алара покинула Чашу.