Онлайн книга «Спасение души несчастного. Том 1»
|
— Извините! Но молодой господин не может тут надолго задерживаться, его ждет долгая дорога… — У Тяньбао, уважаемый! – громко воскликнула одна из южных красавиц и помахала рукой. Нехотя он все же подошел, замкнув собой ряд избранных. Отчаянное желание У Чана как можно меньше сейчас мелькать и привлекать к себе внимание не совпадало с желанием народа. Людям так полюбилась скромность наследника, что через мгновение, как он встал в ряд, народ воспрял духом сильнее прежнего. Из всех уголков площади посыпались возгласы, что эхом отражались от высоких городских стен: — Наш У Тяньбао! Наша скромность и отрада! — Северный бог! Защитник народа! — Наш покровитель! Внимание, которым одаривали У Чана, не могло не злить двух будущих богов, что минутой назад встретили ликованием падение наследника. Кое-кто из избранных, конечно, заметил их почерневшие от недовольства лица, но не подал вида. Все, кроме Ба Вэньлинь. Южанка не стала сдерживать свое озорство и с напускным спокойствием поинтересовалась: — Что случилось с ликами будущих северных божеств? Они словно несвежую пида́нь[41] испробовали! Бань Лоу и Цюань Миншэн, на которых сейчас смотрела улыбчивая девушка, лишь фыркнули и сделали вид, что ни ее слов, ни возгласов народа не услышали. К девушке присоединился ее брат, юный господин Ба Циншан, он подтолкнул ее плечом: — Ну что ты такое говоришь, А-Линь! Господ нужно поберечь. Вот-вот, послушай, сколько в свой адрес лестных слов они могут услышать, а сколько уже получил господин У Тяньбао. Тебе должно быть стыдно за свое злорадство! Когда сказанное донеслось до слуха Цюань Миншэна, он бросил: — Кого еще жалеть надо из нас троих! Понятное дело, народ решил смилостивиться над вывалившимся на площадь господином! Началось действо. Из последней повозки вышли четыре старика-летописца. Пройдя медленно и непринужденно в центр площади, один из них развернул длинный свиток и, удерживая его перед своим лицом, начал звонко зачитывать. Все на площади замерли. — Господин Бань Лоу! – юноша кивнул. — Господин Цюань Миншэн! – названный повторил за первым. — Господин У Тяньбао! У Чан склонил голову, а в его мыслях промелькнул вопрос: «Только ко мне обратились по второму имени?» Он перевел взгляд на стоявших справа и не увидел и толики удивления на их лицах. — Молодая госпожа Ба Вэньлинь! — Господин Ба Циншан! — Юная госпожа Луань Ай! — Господин Мэн Чао! «Снова странность, – вновь подметил У Чан. – Почему очередность имен избрана не по территориям?» — Госпожа Шао Жоу! — Госпожа Фань Мулань! Все девятеро, услышав, как бумага в ладони мужчины начала сворачиваться, вытянули руки перед собой и выдали притихшим зрителям почтенный поклон цзои́[42]. Головы застывших в такой позе молодых людей опустились ровно на три четверти перед сложенными ладонями, четко, словно единый отлаженный механизм, и на словах мудрейших старейшин «Будущие покровители Поднебесной!» народ взорвался радостными аплодисментами. Выказав признательность зрителям и обернувшись к своему каменному двойнику, У Чан вновь задумался. Статуя уже не казалась ему чем-то позорным и издевательским, теперь она была могучей, славной и великолепной. Особенно впечатляли детали – пряди волос у юного лица имели схожую определенную длину… |