Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 107 – Лин Няннян

У Чан оценил красоту изображенной девы и ребячество товарища. Повернувшись лицом к Мэн Чао, У Чан ответил:

— Если ты и правда не гордый, будь по-твоему…

— Ха! Ты точно понравился бы Лян Фа! Такой серьезный и важный, словно его живое воплощение!

Наследник хотел уже ответить в том же ключе, но его внимание привлек сидящий рядом кот. Животное будто из-под земли появилось, недовольно смотрело в их сторону и все виляло хвостом.

«Это же тот самый кот с моста!» – подумал про себя У Чан и заметил, как два желтых глаза злобно протирают дыру в панно западного бога войны.

Мэн Чао помахал перед мордой животного рукой, пытаясь привлечь его внимание.

— Что с этим котом?

У Чан отвел товарища в сторону. Немного пройдя, Мэн Чао остановился у полотна с изображением благородного цветка хризантемы, выбранного Востоком своим символом – символом зрелой красоты, целомудрия и вечной жизни. Рассмотрев картину, У Чан уже открыл рот, дабы поинтересоваться: «И это ты желал мне показать?» – как Мэн Чао вновь махнул рукой и прошептал:

— Сейчас-сейчас, все увидишь…

Юноша уже потянулся к полотну, как к ним подбежал тот самый желтоглазый кот и вцепился в ногу У Чана. Мэн Чао бросился на помощь, схватил кота за холку и, оторвав от ноги, легонько откинул в сторону.

— Я говорю, с ним что-то не так! – увидев, как животное идет обратно к ним, Мэн Чао топнул перед его мордой ногой.

— Наверное, – хватаясь за ноющую от царапин ногу, ответил У Чан, – это из-за меня. Не могу объяснить… Просто коты меня с детства не любят.

— Настолько! – немного помешкав, Мэн Чао добавил: – Пойдем.

Он подошел к широкой ткани с изображением символа Востока и приподнял ее, обнажив дверной проем. Затем Мэн Чао окинул взглядом коридор и только после пригласил войти в странное помещение. Опустив тяжелую завесу, за которой оказался тусклый павильон, Мэн Чао обернулся и, не успев воскликнуть: «Смотри! Какая красота!» – замер. Проводя У Чана, он и предположить не мог, что тот в восхищении застынет перед первым же изображением.

— Да ты прям, как тот кот, сверлишь взглядом панно божества! – подметил Мэн Чао.

После он повернулся к довольно старому, но еще не выцветшему от лучей солнца изображению и аккуратно спросил:

— Красиво, не правда ли?

У Чан никак не отреагировал на его слова. Он был в неописуемом изумлении от работы, написанной в черных и белых тонах с вкраплением красных оттенков, и пришел в себя, только опустив глаза к алтарю с одиноким подсохшим фруктом.

— Почему портрет этого бога висит тут один?

— Ну как же один, ты если голову повернешь, то увидишь еще нескольких…

Разглядеть все вокруг из-за тусклого света было довольно сложно, заметить сразу, войдя из хорошо освещенного коридора, – еще сложнее. У Чан повертел головой по сторонам, осмотрев небольшое помещение, и переспросил:

— Почему все эти боги тут?

— Все очень просто. Тот, – Мэн Чао указал рукой в плохо освещенный угол, – некогда считался богом огня, но люди в нем разочаровались и давно отказались прославлять его. Этот, – юноша повернул голову в обратную сторону, – был богом западных морей, но также стал нелюбим народом. А этот бог, – вернув взгляд на панно перед У Чаном, – звался богом дождей и гроз. Он так разочаровал свой народ, что его прозвали люди богом непогод, а после стерли из своих сердец.