Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 104 – Лин Няннян

Ступив на территорию храма, многие избранные облепили Ба Циншана, осыпая того похвалой:

— Уважаемый господин, когда вы успели познать эту технику, ведь она требует много духовных сил?

— Это было великолепно! Вы, словно птица, парили в воздухе!

— Верно говорят: рожденный на Юге – с первых дней самородок!

— Ох, ну прямо божественный ребенок Юань Цзя^[58], – прозвучал позади всех голос Бань Лоу.

По-видимому, не все были так впечатлены. Ба Вэньлинь также была раздражена подобным жестом брата. Закатив глаза, она ушла в глубь храма. Мэн Чао, расплываясь в улыбке, принимал благодарности от восторгавшейся им молодой Луань, а У Чан, не желая присоединяться ни к кому из присутствующих, остался наблюдать за всем со стороны. Он уже хотел отлучиться вслед за Ба Вэньлинь, но три хлопка в ладони за спиной привлекли его внимание. Оказавшись рядом с избранными юношами и девушками, четверо старейшин сложили руки в молитвенный жест, выдали поклон, и, смекнув, У Чан повернулся в сторону, куда были обращены их лица.

То были три статуи, которые стояли во внутреннем дворике храма. Вокруг центральных неподвижных фигур все говорило о времени старения: внушительных размеров столбы, некогда окрашенные в красный и поддерживавшие крыши зданий, облезли и покрылись трещинами, выросшие до верхов построек деревья выглядели уже довольно дряхлыми и, не в силах держать вес своих толстых веток, согнулись над крышами зданий. Единственное, что осталось более или менее живым, так это тропинки, выложенные из больших камней, но и те позеленели и проросли мелкой травой. И облик храма, и жизнь в нем заметно увяли.

Сама святыня не имела ограждений или стен, их роли играли маленькие разноразмерные домики, идущие друг за другом в форме полумесяца и окружавшие три центральные каменные фигуры. Ликами они были обращены к маленькому озерцу у ног будущих небожителей и словно приветствовали гостей улыбками – точнее, могли бы, если бы на тех местах, где должны быть лица, что-либо осталось. У первой статуи сохранилась правая рука, в которой лежал полуразрушенный шар, что был символом солнца. Второй, центральный исполин, остался с конечностями, но все его тело, словно могущественное дерево, изгрыз паразит-время, оставив впадины и дырки на камне. Этот бог тоже когда-то держал что-то в своей руке, возможно, обычную веточку, сорванную на территории па́годы^[59], – оберег в представлении смертных. Третья фигура, былая красавица, сохранившейся правой кистью изображала жест «просветление»: это можно было понять по слегка сомкнутым указательному и большому пальцам. Ее ноги когда-то были обвиты чем-то вроде змея, от которого остались лишь пара когтистых лап и кусочки тела.

Внушительные размеры статуй захватывали дух, но чем дольше будущие боги смотрели на них, высоко подняв головы и затаив дыхание, тем тяжелее становилось на их душах. Никто из присутствующих, даже местные монахи, не смог бы точно сказать, кто именно был выделан из камня, и это пугало. Хоть жители этого храма старались всячески поддерживать жизнь и память о выдающихся трех богах, время неумолимо поглощало их образы. И каждый из будущих небожителей, смотря на забытых всеми исполинов, задался вопросом: «Забудут ли и меня когда-нибудь, как их?»