Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 43 – Лин Няннян

— Мне жаль, – продолжала госпожа. – Все это не должно было вас коснуться. Меня попросили!

Но Го Бохай уже не различал ее слов. Они превращались в бульканье, которое медленно заполняло пространство. Безлюдные здания окружили их плотным кольцом, заплясали у него перед взором. Наконец назвавшая себя Лун Мэйфэн замолкла. Два силуэта застыли под серебряным блюдом в небе, опутанные тишиной.

Больше не осталось ощущения той легкости, тех сил, что несли Го Бохая вперед. Теплый южный ветер затих, и что-то внутри пронзительно охладело. С каждым мигом становилось страшнее. Даже сам он не понимал до конца, что сделает дальше.

Громыхнуло над головой, и Мяо Цзе в свете вспышки замерла, поймав на себе серый взор. От удара Небес она невольно закрыла уши и чуть не прослушала:

— Вы жестокий человек.

Ткани одеяния Го Бохая скользнули быстрой волной. Он вознамерился молча уйти, но Мяо Цзе обогнала его и преградила путь:

— Послушайте же. Я знаю! Знаю, что дражайшая Лун была невероятно дорога вам. Дорога как мать… – И то ли из страха, то ли из безрассудства попыталась остановить Го Бохая. Синий рукав резко упорхнул из ее тонких пальцев, словно крыло птицы.

Снова обнаружив Мяо Цзе перед собой, Го Бохай не сдержался:

— Вы действительно считаете, что это уместно? Считаете, у вас все еще есть право произносить ее имя? – В свете луны его лицо казалось белее снега. Мертвец и тот смотрелся бы живее. – У вас нет права. Как и сострадания. Вы даже неспособны понять, что натворили!

Наконец Го Бохай навис над Мяо Цзе, отступающей все дальше и дальше, и почти задохнулся от нахлынувшей ярости:

— Вы больны, раз продолжаете так со мной поступать.

Неожиданный треск за спиной прервал разговор. Приближающийся шорох сухих листьев под чьими-то ногами резанул слух, и оба обернулись в сторону, откуда шел человек. Увидев его, Мяо Цзе снова сделалась такой, какой ее знали многие:

— Мулань! Ты что здесь забыла?

Но Фань Мулань пропустила вопрос мимо ушей:

— Я вам что, возлюбленный, чтобы бегать за вами по зарослям и проулкам обители? – Голос воспитанницы забасил, словно подчеркивая ее раздражение. – Господин Юй мне все нервы вымотал из-за вас. Вы его извести решили? Тогда будьте любезны не вмешивать в ваши интриги меня и А-Жоу!

Интриги? Складывалось впечатление, что речь шла вовсе не о бедняге Юй Фу.

Не давая ответить, Фань Мулань потребовала:

— Мы возвращаемся! – И бодрым шагом приблизилась к наставнице.

Внезапно избранная сцепилась взглядом с соседней тенью:

— Вы тоже, господин Го… – И не успела она внятно закончить мысль, как его силуэт скрылся в ночной мгле.

Мяо Цзе поспешила окликнуть:

— Постойте! Мулань шутит!

— Не шучу! – строго добавила воспитанница: – Будьте серьезнее! У Тяньбао только что покинул Небесный павильон и направляется сюда. Что он подумает? Вам мало проблем? Вот уж верно говорят: без надобности неприятности в храм не входят!

Глубокая ночь растворила весь дневной шум. У Чан поспешно вернулся на каменный двор, едва подсвеченный россыпью звезд. На удивление никто из слуг не встречал господина. Ни души, и это было только на руку – ни тебе вопросов, ни ругани тетушек. Ну что за удачное время! Сдержанная улыбка тронула лицо.

Как раз в этот миг в небе что-то тревожно загрохотало. У Чан нечасто поднимал взгляд, но сегодня его словно манило нечто особенное. Он сделал пару шагов, рассматривая раскинувшийся бархатный простор. Луна, увлеченная поздним временем, казалось, касается самой земли – будто спустилась поглядеть. Виды на Туманном хребте поистине завораживали, возможно, именно поэтому учитель так любит изучать ночную высь?