Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 224 – Лин Няннян

— Дорогой! – Госпожа У не выдержала этих слов.

— Молчи! Когда-нибудь я сдохну, и, если тебе будет не плевать на клан, ты полноправно возглавишь его. Однако кто будет слушать простого солдата, который оставил людей, отказавшись от вознесения? Ты начнешь злиться на них, принимать жестокие и неверные решения и очень быстро превратишься в тирана. Всех, кто относится к клану, возненавидят, в том числе наставника. Даже если ты удержишь власть, ты все еще будешь тем, кого невзлюбили.

Закончив, владыка схватился за голову и тяжело вздохнул. Было видно, как его пробирает дрожь – то ли от злости, то ли от волнения. Много времени прошло, прежде чем он нарушил молчание:

— Ты сейчас же отправишься обратно, встанешь на колени перед старейшинами и попросишь, чтобы о твоей дурной выходке не писали в летописях.

— Нет.

Короткое слово наследника упало камнем, а он почувствовал, как от макушки до пят все заледенело. Он поднял голову. Взгляды отца и сына наконец встретились.

— Дорогой! – Госпожа попробовала снять нарастающее напряжение. – Дай ему время. Он только вернулся, вымотан и сам не свой…

Кулак владыки обрушился на стоявший рядом столик так, что было слышно, как за дверьми подпрыгнули слуги.

— Сколько еще ты намерена за него просить? Даже если он и станет небожителем – с таким-то нравом из него выйдет никудышный покровитель Севера.

У Чан слушал все это с каменным выражением, сдерживая закипающее внутри пламя. Где-то на краю памяти шевельнулось забытое: «…что из тебя выйдет с таким нравом? Видеть тебя не желаю! Мой сын так бы не поступил…»

Владыка снова взялся за голову и принялся растирать виски.

— Это же вся Поднебесная узнает, – проговорил он глухо, ни к кому не обращаясь. – Сколько жертв – и все зазря. С Туманного хребта мне уже прислали письмо: владыка с чужих гор указывает, как мне быть с собственным сыном! – Он поднял глаза на мгновение, и они тут же покраснели от ярости. – Ты еще здесь?

— Я все вам сказал.

Не успел У Чан договорить, как владыка поднялся и неторопливо спустился. Глава клана был высоким от рождения, и когда он выпрямился во весь рост, зал вокруг него будто бы стал теснее. И сейчас сын напоминал отца как никогда: та же тяжесть взгляда, тот же упрямый изгиб бровей.

— Тебя что, выпороть для вразумления?

— Дурной нрав это все равно не исправит, – сквозь зубы процедил У Чан. Он долго бегал глазами по нечитаемому выражению на отцовском лице, как вдруг поднялся Го Бохай.

— Достопочтенный, – обратился он в поклоне. – Вина за все случившееся полностью лежит на этом наставнике. Этот недостойный примет любое наказание. Только не гневайтесь на сына.

Владыка тотчас и без раздумий громко выкрикнул:

— Слуга!

Полотно скрипнуло, и за ним неуверенно показался человек.

— Проводите господина Го на главный двор! – Но тот и сам уже направился.

Железный засов лязгнул за спиной владыки и наставника. У Чан мгновение стоял в оцепенении, глядя на закрытые двери, и тут до него дошло, что задумал отец. Он бросился к выходу. Госпожа шагнула к сыну:

— У Чан…

Прозвучал удар, но створки даже не шелохнулись. У Чан оглянулся, заметил окно и уже было хотел перемахнуть, перекинув ногу, но перед глазами мелькнули тени слуг: ставни одна за другой начали громко захлопываться, и очень быстро зал потемнел.