Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 163 – Лин Няннян

У Чан не хотел прибегать к этим жестоким словам, он клялся себе не бить по больному, но сейчас будто бы иного выхода не видел:

— Все эти великие рассказы про долг смертным и служение клану просто смешны!

Услышав это, Мэн Чао оцепенел, словно пораженный молнией, и даже не отреагировал, когда на него вдруг показали пальцем.

— Хватит пускать пыль в глаза самому себе. Когда-нибудь перед тобой встанет настоящий выбор – чужая жизнь или месть, – и я знаю, как ты поступишь. А поступишь ты точно так же, как в день смерти главы Луань.

В лице приятеля мелькнула неприкрытая угроза, он дернулся вперед, но наследник успел сказать:

— В ту ночь ты бросил свою бесценную Луань Ай одну с остывающим телом отца, оставил ее проливать горькие слезы, когда она так отчаянно нуждалась в тебе! А сам кинулся к Хэйфэну! Кого из нас еще поучать надо?

— Замолчи!

Мэн Чао с рычанием раненого зверя вновь притянул наследника к себе, и тот не уступил – крепко вцепился в чужие одежды.

— Ты весь поглощен этой местью, – выдавил У Чан. Воротник тем временем опасно стянулся на его горле.

— Ты ничего не понимаешь! Ничего! – Мэн Чао в яростном отчаянии отпихнул наследника от себя.

Едва устояв на ногах, У Чан понял, что продолжать разговор нет никакого смысла. Он молча расправил плечи и посмотрел на тяжело дышащего товарища. Обида испарилась – теперь между ними зияла бездонная пропасть.

Полные ярости взгляды столкнулись, посыпались искры. Но У Чан сделал шаг прочь, бросив напоследок:

— Тебе на самом деле плевать на всех, кроме собственной гордыни.

Однако уйти ему не дали. Мэн Чао тотчас крикнул:

— Понятно! Зачем еще избранному оправдывать демонов? По-видимому, твой дорогой учитель точно такая же нечестивая тварь! Демон наставляет будущего небожителя – смешно! Вот откуда в твоей голове эта гниль!

Ночные звуки утихли. Луна поспешно укрылась за рваным краем облака. У Чан стоял неподвижно, и лишь пальцы медленно, по одному, сжимались в кулак.

Наставник, который обучил его всему, терпел выходки и ни разу не поднял руку, даже когда имел на это полное право, тварь?

Горячая кровь хлынула в виски так, что в глазах потемнело. Разум захлестнуло багровой волной, и даже мысли о крупице сохранившегося тепла к Мэн Чао рассыпались в пепел.

У Чан развернулся.

Мэн Чао увидел в ночной мгле приближающегося и лишний раз убедился в своей правоте. Гордо выпрямившись, он криво улыбнулся и даже успел открыть рот, как вдруг кулак влетел ему в скулу. Удар получился наотмашь, но попал прямо в цель.

Мэн Чао отшатнулся, голова мотнулась в сторону, а из разбитой губы показалась кровь. Он нарочито медленно провел ладонью по щеке, оставляя на коже алую полосу.

— Вот теперь вижу, – сплевывая металлический привкус, прохрипел Мэн Чао. – Вот оно – истинное лицо наследника клана У.

У Чан заорал:

— Забери… – Но поток слов оборвался, когда Мэн Чао оттолкнулся ногами и налетел на него. Толчок пришелся в грудь. Наследника снесло с места, и оба повалились на землю. Приятель уже занес руку, чтобы вернуть долг, но У Чан перехватил его запястье, вывернулся и ударил коленом в висок.

Теперь У Чан оказался сверху, прижал Мэн Чао и замахнулся:

— Забери! Слова! Обратно!

Но Мэн Чао лишь дико оскалился сквозь заливавшую глаза кровь.

Внезапно У Чан почувствовал неладное и в то же мгновение откатился в сторону. Изогнутый клинок дао с тихим свистом пронесся у лица – если бы не молниеносная реакция, этот выпад стал бы смертельным. Наследник тотчас выхватил свой цзянь: