Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 149 – Лин Няннян

— Что же нам делать? – голос его дрогнул.

— Ничего, – не менее сумрачно ответил Сянцзян.

Наконец и Ланъэр поняла свою участь и, точно устав после долгого бега, прилегла. Ее мокрый носик коснулся грубой ладони скульптора. Но тот не почувствовал. Маленькая, хрупкая связь между сломленным мужчиной и дикой девочкой, которые почти обрели счастье, оборвалась так жестоко, что и небо над ними потемнело на полтона.

— Мы спасли других. Даже Бань Хэн и Миншэн получили шанс влачить свое никчемное существование и дальше, а им не помогли, – напряженно подытожил У Чан. – Мастер Ли не сдал тебя Лао Вану при первой же возможности. Считаешь, он заслужил здесь лежать?

— Оставь! – Сянцзян оказался краток и категоричен. Спорить с ним было бесполезно. – Ему тоже осталось немного. И больше искать спасения он не желает.

Голова змея качнулась.

— Видишь ли, – продолжил демон, заметив, как У Чан сменил гнев на милость, – он не все рассказал. На самом деле, когда его семья бежала к родным, их повозка рухнула в бурную реку.

У Чан наконец посмотрел на Сянцзяна. Выходит, насланные им ужасы помогли скульптору не думать о том дне, когда в дом привезли тела утонувших жены и детей. Он похоронил всех дорогих людей, и маленькая хулиганистая девчушка из кочевого поселения стала последней причиной жить.

Теперь и мастер Ли не сможет увидеться с Ланъэр. Не присядет с ней на корточки, чтобы порисовать палкой на земле. Не поворчит за то, что она такая непослушная.

У Чан опустился рядом, слушая прерывистые рыдания скульптора. Лишь спустя долгое время он поднялся на затекших ногах и, выйдя на улицу, глухим голосом попросил прохожих отнести мужчину на какой-нибудь постоялый двор.

Люди подняли спящего. Белый дух встрепенулся и побежал следом за ними. У Чан же еще долго стоял один рядом с пустым проулком.

Темная туча нависла над городом под названием Уюнь.

Спустя несколько дней у подножья Туманного хребта наконец-то показались три всадника. Вид их, мягко говоря, был измученным: пыль дорог въелась в одежды; лошади неохотно поднимали копыта. И тем не менее, едва путники подняли уставший взор на самый верх, как Лао Ван вдруг на ходу спешился и бросил поводья приближающемуся послушнику.

Прихватив записи из дорожной сумки, даос вбежал на ступени почти бесконечной лестницы и, используя технику легкого шага, растворился на горизонте. Самих же Го Бохая и У Чана у ворот обители повстречала иная, статная фигура. Лучи яркого солнца на мгновение затмили очертания, но У Чан узнал бы этот силуэт и в кромешной тьме – Мяо Цзе. Напряженный разговор наставницы с Лао Ваном оборвался, даос отвернул лицо, а сама она, завидев прибывших, облегченно вздохнула:

— Вернулись! – Тут же Мяо Цзе оказалась подле Го Бохая, заботливо обхватив его руками. – Я уже успела надумать плохого…

— Что стряслось? – неожиданно удивились в голос оба – и учитель, и ученик. Следом переглянулись, и У Чан первый опустил взор, уставившись на Байшан.

Го Бохай повторил вопрос, но ответа так и не услышал.

Можно было предположить, что в обители произошло нечто из ряда вон. Однако все в округе выглядело обычным. Главный дворик с колодцем стоял, как и ранее, в умиротворении под густым деревом. Каменный страж с когтистыми лапами привычно смотрел свысока. Послушники, опустив головы, сновали по своим делам. Ничто не выдавало причин для опасения, разве что клетки, накрытые плотными тканями, цепляли глаз.