Книга Константин. Сталь и Кровь, страница 70 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Нет!

— Что⁈

— Я сказала, нет, ваше императорское высочество! Я многим вам обязана, признаю это, но есть вещи, переступить через которые невозможно…

— Мама, — подала голос тихонько вышедшая из двери Стася. — Позволь мне сказать Константину Николаевичу несколько слов. Обещаю, после этого я выполню любую твою волю, даже если это будет монастырь.

Судя по всему, подобная перспектива Надежду Алексеевну совсем не обрадовала, но в любом случае, она оставила нас одних.

[1] Рarure — набор ювелирных украшений, подобранных по качеству и виду камней, по материалу и единству художественных решений.

[2] На самом деле Долгорукова исключили из корпуса раньше, чем туда поступил Адлерберг.

Стоило матери-графине выйти вон, как вся моя решимость куда-то улетучилась, а тщательно спланированная речь совершенно вылетела из головы. Странное дело, я, по крайней мере внутренне, человек немолодой, можно даже сказать опытный, все же если считать ту и эту жизни, то два брака за спиной, вдруг потерялся и смотрел во все глаза на стоящую передо мной девушку.

Прежде мне доводилось ее видеть в роскошном бальном наряде с открытыми плечами и парадной прической, но почему-то именно сейчас в простом домашнем платье, единственным украшением которого был белоснежный воротничок, с собранными на затылке волосами она показалась мне особенно притягательной и милой.

— Вы что-то хотели мне сказать? — нарушила она затянувшееся молчание.

— Да, — неожиданно охрипшим голосом выдавил я из себя. — Мне нужно кое-что у вас спросить.

— Я вас слушаю, — немного потупив взор, отозвалась барышня, полагавшая, что знает, о чем пойдет речь.

Впрочем, кажется, мне удалось ее удивить.

— Анастасия Александровна, — неожиданно сам для себя выпалил я. — Как вы относитесь ко всякого рода гадалкам, предсказателям, медиумам и прочим мистическим явлениям?

— Что? — округлила глаза никак не ожидавшая такого вопроса Стася.

— Простите, — чертыхаясь про себя, продолжил я. — Но мне очень важно знать это!

Впрочем, надо отдать должное юной графине, она довольно быстро пришла в себя, а возможно или даже скорей всего догадалась о причине вопроса.

— Я полагаю, Константин Николаевич, — твердо ответила она, что искренняя вера исключает любые суеверия!

— Слава Богу, — вырвалось у меня.

— Ваш вопрос связан с предыдущим браком?

— Да, — не стал отрицать очевидное.

— Вы любили свою жену?

— Это было так давно…

— Вы задали мне вопрос, и я честно на него ответила. Теперь ваша очередь.

— Простите, но мои чувства к покойной Александре Иосифовне трудно выразить словами. Мы познакомились еще в детстве, а когда мы немного повзрослели, я твердо заявил родителям, что женюсь только на ней, и если не получу согласия, навсегда останусь холостым.

— Вы всегда так быстро принимаете решения? — не удержалась Стася.

— В моей профессии по иному нельзя, ибо минута промедления может стоить гибели кораблю со всем экипажем. Впрочем, все это вздор и совершенно тут ни при чем. Вы спросили, любил ли я? Безумно! Со всей страстью, на которую только способен человек… но потом…

— Что-то произошло?

— Много чего. Началась война, и мне пришлось оставить ее одну. А Санни… она не смогла и позволила себе увлечься всей этой хиромантией.

— Это большой грех.

— Вы правы, и он понемногу, шаг за шагом, уничтожил все, что нас объединяло и делало семьей. А потом случилось это несчастье и… я думал, что навсегда потерял способность любить!