Книга Русич: Бей первым. Колонист. Генезис, страница 143 – Владимир Поселягин

— Угу, – только и сказал я и двинул вперёд, отчего мальчишка отшатнулся, а я пёр как бульдозер, не обращая ни на что внимания. У меня впереди была цель, главное – дойти.

Вот наконец и прохладная тень входа на сеновал. Дальше, добравшись до приставной лестницы наверх, я встал около неё, сил подняться не было, но я снова собрался и, упираясь ногами и цепляясь за верхние перекладины руками, подтягивал себя всё выше и выше. Думал, вечность поднимаюсь, пока не обнаружил, что перекладины закончились. Сил ещё хватило забраться на пол и немного проползти на тонкий слой соломы, а дальше, где его больше было, уже не успел, вырубило.

Очнулся я от прикосновения, двое парней, лет десяти и двенадцати на вид, поднимали меня, стараясь усадить. А заметив, что я открыл глаза да ещё застонал, обрадовались, воскликнув:

— Живой?

— Не дождётесь, – прохрипел я.

Оказалось, мне воду принесли и поесть. Ну, воду, полкувшина, я сразу выдул, и надо сказать, полегчало, вот что мне необходимо было, отчего организм так ослаб – от обезвоживания. Потом накинулся на простую крестьянскую еду. Причём, судя по следам от зубов, я не первый, кто её ест, а скорее доедает. Думаю, она со стола взята, где обед проходил, то, что не доели. Тьфу, да фигня – это всё, я живой, новое тело, почти здоровое, чем не радость? Единственно, я плохо понимал, где нахожусь и что вообще происходит, и я надеялся с помощью этой пары мальчишек разобраться наконец с этим. Кто же отпустит такие потенциальные источники информации, тем более те сами не торопились уходить, глядя, как я торопливо насыщаюсь. Ну, а я пока ел, задавал вопросы, начав с такого:

— Други, я не помню, за что меня? И вообще, где я?

— Ого тебя высекли, аж памяти лишился, – протянул старший из парнишек, и дальше мне оставалось только жевать и слушать, так как информация полилась на меня рекой.

Звали прошлого хозяина этого тела действительно Михаилом, или, как тут принято, Михайло. Хотя, может, это и не настоящее имя, мои друзья по несчастью знакомы были с Михайло всего две недели. А всё просто, группу сирот-бродяг на дороге заприметил боярин и силой захолопил их, в слуги себе взял. Было такое на Руси, и, надо сказать, не редкость. В городах, конечно, такого не встретишь, а вот где в глуши легко, там надо гулять с оглядкой, но не всем везёт. Свободолюбивый Михайло сбежал при первой же возможности, через три дня его привели, отловили где-то, и вот, в назидание другим, высекли жёстко, насмерть, не жалея. И то, что я выжил, а сейчас уже я, не Михайло, благодарить нужно не их. На дороге вместе с Михайло было ещё пятеро сирот, что подались из Коломны в Рязань, да вот не дошли, всех захолопили, по дороге и познакомились, но кто такой в действительности Михайло, они не знали. Считали, что тот себе на уме, даже бежал один. Где находится это имение, представляли приблизительно, где-то на полпути между Коломной и Нижним, потому как их долго везли на телегах в обозе связанными. Боярина звали Алексей Кувшинов, и тот владел тремя деревушками, ближайшая к имению называлась Гороховка, она за холмом находилась, с другой стороны озера. Вот и вся информация, которую я получил с ребят, да те больше и не знали.

Надо сказать, я полностью поддерживал стремление бывшего хозяина тела, быть холопом я не хотел, причём категорически, да и за спину надо поквитаться. Может, стегали и Михайло, но болела-то она у меня. Бояр таких наглых я тоже недолюбливал, постараюсь и до него добраться, благо, в отличие от бывшего хозяина тела, я настоящий воин и пластун, мне местные крестьяне на один зуб… Ну, когда восстановлюсь да подкачаюсь, а пока надо затихариться, делая вид, что смирился. Пока не восстановлюсь, смысла дёргаться я не вижу, ну и попросив парней говорить всем, что я плох, даже ходить не могу, ноги не держат, чтобы выиграть побольше времени, отпустил их, а сам, устроившись на соломе, задремал после сытного обеда, или, скорее, завтрака, сейчас утро ещё, судя по встающему солнцу, я бы сказал, часов десять дня, забылся беспокойным, но, главное, сытным сном, устроившись на животе. На спине я, похоже, ещё долго спать не смогу.