Книга Маг, разрывающий на куски, страница 97 – Aki

Рядом с ним, свернувшись клубком на коленях, лежало оно. То самое существо, первое. Которое пришло к нему погреться, и спасло ему жизнь.

— Ты есть хочешь? — тихо спросил старик, гладя тощую спинку.

Существо подняло голову, посмотрело на него долгим взглядом и… покачало головой. Совсем как человек. Один раз, коротко.

— А пить?

Снова покачало.

— А чего ты хочешь?

Существо промолчало. Потом ткнулось мордочкой в его ладонь и заурчало. Тихо, едва слышно, как маленький моторчик.

Старик улыбнулся. По его щеке скатилась слеза.

— Значит, просто быть рядом? — прошептал он. — Ну, будь, родной. Будь сколько хочешь.

Существо заурчало громче.

Где-то в центре лагеря запели. Кто-то нашёл старый магический кристалл с записями древних гимнов, и теперь люди слушали их, притихшие, забыв на миг о войне, о голоде, о смерти.

Существа слушали вместе с ними.

Их огромные глаза блестели в свете костров.

Никто не знал, откуда они взялись. Никто не знал, как долго они пробудут с ними. Никто не знал, что будет, когда они уйдут.

Но сейчас, в этот миг, они были здесь.

И этого было достаточно.

Бремя бога.

Глубоко под землёй, в бетонной коробке, где время текло иначе, чем наверху, Великий умирал.

Он лежал на боку, скрючившись, прижимая колени к груди. Деревянный табурет, его трон на протяжении сорока лет, валялся в углу, разбитый вдребезги — в какой-то момент он просто не удержал контроль, и магия выплеснулась наружу, сметая всё вокруг.

Он не помнил, когда упал. Не помнил, когда перестал чувствовать своё тело. Не помнил, когда в последний раз дышал ровно, а не хватал воздух разорванным ртом, захлёбываясь золотой, пульсирующей массой.

Она лилась из него…

Изо рта. Из носа. Из глаз. Из пор на коже. Густая, тягучая, горячая, она вытекала наружу, растекалась по полу, застывала неровными, стекловидными пятнами. Это была не кровь. Это было что-то другое — сама его сущность, его сила, его проклятие, которое больше не могло удержаться внутри.

— Да вы… издеваетесь… — прохрипел он, сплёвывая золотую жижу.

Очередной спазм скрутил желудок. Его выгнуло дугой, из горла вырвался булькающий звук, и новая порция золотой массы выплеснулась на пол, шипя и пульсируя в такт его сердцебиению.

Он чувствовал их.

Каждого.

Тысячи.

Десятки тысяч.

Крошечных, уродливых существ, которых он создал из собственной плоти и разослал по городу. Они были его глазами, его руками, его жертвой. И каждый из них сейчас работал на пределе возможностей — лечил, кормил, защищал, умирал.

Он чувствовал их боль.

Каждый ожог. Каждую рану. Каждую смерть.

Когда одно из существ погибало, прикрывая ребёнка от взрыва, в груди Великого вспыхивал новый очаг агонии. Когда другое отдавало последние силы, чтобы вылечить умирающего старика, он чувствовал, как пустеет что-то внутри него.

— Хватит… — прошептал он. — Пожалуйста… хватит…

Но они не останавливались. Потому что он не дал им такой команды. Потому что он приказал им защищать — и они защищали. До последнего вздоха. До последней искры. До полного исчезновения.

А поверх этой боли, поверх этого давления, на него давило кое-что ещё.

Вера.

Слепая, истеричная, всепоглощающая вера людей.

Они видели существ. Они чувствовали их помощь. И они решили, что это — чудо. Что это — ответ на их молитвы. Что это — знак того, что Великий не оставил их, что он слышит, что он рядом.