Книга Маг, разрывающий на куски, страница 90 – Aki

А жена…

Жена стояла у плиты, всё ещё сжимая в руках лопатку для вафель. Она смотрела на детей, и её лицо… оно менялось. Прямо на глазах. Кожа серела, сморщивалась, обтягивала череп. Глаза западали, губы истончались, превращаясь в две бледные ниточки. Она пыталась крикнуть, но изо рта вырвался только сиплый, булькающий хрип.

А потом из неё, из её собственного тела, начали расти корни.

Они прорывали кожу на животе, на груди, на спине. Тонкие, белесые, они выползали наружу, извивались, тянулись к нему. Жена смотрела на него — уже почти не узнавая, почти не видя — и медленно оседала на пол, превращаясь в иссохший, серый скелет, туго обтянутый кожей.

Он закричал.

Он не помнил, что было дальше. Как его вытащили. Как он оказался в этом госпитале. Память обрубило, словно ножом. Остался только этот образ — зелёная, шевелящаяся масса, тёплая ладошка внучки, ставшая холодной и безжизненной, и глаза жены, полные немого вопроса.

— За что?

Теперь, лёжа на узкой койке и чувствуя, как слизь поднимается всё выше, заполняя лёгкие, он снова видел это. Снова слышал. Снова чувствовал тот запах…

Из глаз потекли слёзы. Тяжёлые, старческие, бессильные. Он даже не пытался их сдерживать. Кому какое дело до слёз умирающего старика?

Он закрыл глаза.

Губы сами собой сжались. Зубы впились в сухую, потрескавшуюся кожу. Он закусил губу так сильно, что почувствовал вкус крови — солоноватый, металлический, ещё живой…

Боль помогла. На миг отвлекла от того кошмара, что творился в голове.

Он потерял всех.

ВСЕХ.

Жену, с которой прожил пятьдесят три года. Внучку, которая хотела стать целителем. Внука, который называл его самым лучшим.

Остался только он. Старый, бесполезный, умирающий в грязном подвале от чужеродной заразы, которую даже целители не могут вылечить.

— Зачем? — прошептал он в пустоту. — Зачем я ещё жив? Почему я, а не они?

Ответа не было. Только тихие стоны других умирающих, шарканье санитаров вдалеке, редкие всхлипы и кашель.

Он уже не ждал ничего. Ни чуда. Ни спасения. Ни даже быстрой смерти — то, что было внутри, не торопилось, наслаждалось своей медленной, мучительной работой.

А потом он почувствовал что-то странное.

Что-то маленькое, тёплое и… живое заползало под его ладонь.

Рука старика лежала на тощем матрасе, свесившись с койки почти до пола. Он давно не мог её поднять — сил не было. И вот теперь под его иссохшие, скрюченные пальцы протискивалось нечто…

Он хотел отдёрнуть руку, но не смог. Тело не слушалось.

Тогда он открыл глаза.

И увидел ЭТО.

Под его ладонью, устроившись в изгибе между большим и указательным пальцами, лежало какое-то существо.

Маленькое. Убогое. Костлявое.

Оно было размером с котёнка, но на кошку не походило совершенно. Тельце — тощее, прозрачно-бледное, сквозь тонкую кожу угадывались очертания рёбер и позвонков. Лапки — короткие, с длинными, непропорционально большими пальцами, которые сейчас были поджаты под брюшко. Хвост — длинный, гибкий, почти как у крысы, но покрытый не шерстью, а редкими, тонкими волосками.

И глаза.

Огромные, чёрные, без зрачков и белков. Они занимали половину его мордочки и смотрели на старика с таким выражением… Которое он не мог его определить. Не страх. Не мольба. Не голод. Что-то другое… Что-то, чему он не знал названия.